Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 119 – Софья Ленская

Юн Шэнь шумно выдохнул сквозь зубы. Такое резкое опрокидывание на спину не пошло на пользу его все еще больному плечу, и сейчас он чувствовал, как оно пульсирует от вынужденного положения. Боль немного разогнала туман злости в голове, и Юн Шэнь словно протрезвел. А потом почувствовал себя очень глупо. Что на него нашло?

— Я бы не хотел применять к вам силу, – договорил Цао Сяошэ, – но вы меня вынудили. Теперь, может, предоставите этому скромному возможность объясниться?

Юн Шэнь молчал, внимательно разглядывая человека напротив. Раньше он не то чтобы сильно присматривался к Цао Сяошэ: почти все их предыдущие встречи Юн Шэнь так или иначе пребывал в собственных мыслях или был поглощен более важными вещами. В такие моменты он не особо сосредотачивался на том, что его окружало. Лицо Цао Сяошэ было абсолютно непримечательным. Про таких людей впору сказать: увидишь в толпе и не вспомнишь. Без ярких изъянов, разве что небольшая ранка на нижней губе, потемневшая от запекшейся крови. Странно, Цао Сяошэ не был похож на того, кто станет кусать губы. Хотя много ли было Юн Шэню о нем известно? Нет. Совершенно не за что зацепиться. Под темными глазами, напоминавшими листья ивы, залегли тени, да и в целом выглядел Цао Сяошэ довольно уставшим – это стало заметно, стоило ему стереть образ вечной доброжелательности с лица.

Цао Сяошэ, как видно, заметил, что злоба Юн Шэня сменилась растерянностью, и ослабил хватку, медленно отпуская его. Он поднялся с кровати, оправив пришедшее в небольшой беспорядок одеяние, на этот раз легкое. Юн Шэнь заметил, что на нем не было множества зимних накидок, в которые он кутался прежде. Цао Саошэ склонился к полу, поднимая упавшую шкатулку – та не укатилась далеко и не разбилась, в отличие от плошки. От нее остались только крупные осколки, а некогда прозрачная жидкость, ныне ставшая черной, точно в ней размешали уголь, а не каплю крови, расплескалась по полу.

— Я… – попытался начать Юн Шэнь, но тут же замолк. Он не знал, что сказать.

Впервые он вышел из себя. Конечно, у него были причины злиться на Цао Сяошэ: он до сих пор был недоволен, что от него скрыли такие важные детали и он едва не погиб в этом проклятом публичном доме, но испытать настолько сильный порыв, чтобы броситься на другого человека, – такое было уже пугающим. Он едва контролировал себя.

С ним определенно что-то не так. Непозволительно было допускать, чтобы чувства взяли верх над разумом!

— Что со мной? – вторя своим мыслям, прошептал Юн Шэнь настолько тихо, что, казалось, это услышал лишь он сам.

— В вашем теле все еще остался яд. Да и перенасыщение демонической ци не лучшим образом сказывается на выздоровлении, – тут же ответил Цао Сяошэ и развел руками. – Вот уже в третий раз мне удалось отвадить вас от пути к Реке Забвения, все же не хотел бы я, чтобы это стало традицией, но…

— Довольно, – оборвал Юн Шэнь. Слушать болтовню Цао Сяошэ было трудно. – Говори по делу.

— Хорошо, – вздохнул Цао Сяошэ и вновь приблизился к сидящему на кровати Юн Шэню. Чуть наклонившись, он продолжил: – Но для начала дайте все же взглянуть на вашу рану. Это важно, если желаете оставаться в этом теле подольше.

Юн Шэню не слишком хотелось продолжать быть Хэ Циюем, но все же он повернулся и сел так, чтобы дать Цао Сяошэ доступ к повязке, отвернув голову в другую сторону и перекинув волосы на второе плечо. Подумалось, что надо бы их как-то привести в порядок.