Книга Четвёртая Ипостась, страница 4 – Алексей Пислегин

— Брат Мартин, вы не боитесь, что колдун сбежит, как узнает о вас? Весь Тирин уже, наверное, шепчется, что в городе – Третий.

Плеть оглянулся, смерил Роба взглядом – не злым, просто внимательным. Ответил:

— Колдун проводит ритуал. Он уже совершил четыре убийства – а значит, подготовил себе все столпы. Три первых убийства – мальчик, девочка, снова мальчик. По одному ребёнку на ночь. Невинная кровь – осквернение трёх Ипостасей Триликого. Четвёртое убийство – сразу три ребёнка, так? Девочки?

— Так, – Роб сглотнул. Вспомнился утренний ужас, когда узнал про последнее зверство слуги Отвергнутого. Марта все эти дни была сама не своя, за пацанов боялась. А сегодня – всё утро рыдала навзрыд, Роб её кое-как успокоил, мол: «Дети все убитые – они старше десяти, а наши мелкие». Сам, правда, он понятия не имел, верно мыслит или нет.

— Это – славление Четвёртой Ипостаси. Осквернение невинных, боль и кровь.

Стражник кивнул в ответ. Осквернение невинных... Да, первых трёх детей пытали и убили. А девочек, которых замучили сегодня ночью – сначала изнасиловали. Мать одной из них, говорят, в полдень повесилась. Это ведь только в первый раз изверг сироту выбрал. Остальные дети пропадали из запертых домов, из под носа родителей.

Роб спросил:

— А что значит – столбы себе подготовил?

— Значит, никуда из города колдун не денется. Сегодня последняя ночь его ритуала, самая важная и самая сложная. Но, если он начал, значит, заранее приметил жертву. Он останется.

— Вы… Вы с ним биться будете? Тут, в городе?

Плеть молча кивнул, и у Роба по спине пробежал холодок. Казалось бы – это с самого начала было ясно, и всё же… В голове одна только мысль мелькнула: «Хоть бы не у моего дома».

— А у меня, это… У меня пацанов трое, – неуверенно произнёс стражник. – Год, три и четыре. А кто… Ну, это…

Роб не знал, как точно спросить, могут ли новыми жертвами стать его дети. Боялся, что Третий зыркнет да спросит: “За своих боишься – а чужие пусть мрут, так?” А ведь и вправду – так. Коли в последний раз только девчонки были – так может?..

— Спи спокойно, Робин, – хмыкнул Плеть. По лицу его ничего нельзя было понять, но вроде он и не осуждал. – Жертв-детей не будет, теперь ему нужна девушка – грешная, измученная, ещё не познавшая материнства. Но колдун и ей ничего не сделает. Я не позволю.

Роб ощутил, как с души свалился тяжеленный валун. Колдун, что силу у Четвёртого черпает – это страшно. Это то, с чем простыми человеческими силами не справиться. А в Плети – в нём ощущались силы... нечеловеческие. Какой-то особый, нерушимый монолит. Это пугало в нём, как и хищный взгляд – но и это же давало надежду.

Плеть, непогрешимый служитель Третьего Лика – единственный, кто сможет победить в этой битве. Кто сможет исполнить правосудие – истинное, благословлённое Триликим.

Потому рядом с ним так страшно. Что для него правосудие – это только он сам и знает, только он пути божественные ведает. Плеть – он же и судья, и палач. А Роб… Роба было, за что судить. Да и кого – не за что? Разве что – детей неразумных.

У Плетей своя справедливость.

Хотя, так, на первый взгляд, брат Мартин вроде и не так страшен. На вопросы вон отвечает. Не любезничает, но и свысока не смотрит, как тот же сотник.

Роб уже хотел поблагодарить Третьего, что объяснил всё ему, дремучему, и успокоил – но споткнулся и чуть не упал. За разговором сам не заметил, как привёл брата Мартина к месту третьего убийства – и вся внутренняя, только-только появившаяся благость разом исчезла, как не было её. Лишь холодок опять побежал по спине.