Книга Четвёртая Ипостась, страница 6 – Алексей Пислегин

Роб резко развернулся. Вышибала прыгал на месте, баюкая кровоточащую руку. Леди, кажется, хотела закричать, но резко заткнулась: узнала Плеть. Сам брат Мартин спокойно произнёс – вроде, и тихо, но так, что услышали все:

— Слава Триликому. Я очень хотел бы узнать, что здесь происходит.

Леди, подобрав пышную юбку, сбежала вниз по ступенькам крыльца, что-то шепнула Джо. Тот, не отнимая от груди раненную руку, стремительно скрылся в борделе.

Леди повернулась к Плети, заискивающе улыбнулась:

— Слава Триликому, достопочтенный монах…

— Брат Мартин, – представился Третий, перебив её. – И я всё ещё не услышал, почему на улице, посреди города, избивают девицу.

Леди стремительно затараторила:

— Это должница, брат Мартин! Я порой выкупаю долги у нашего барона, чтобы найти работниц в своё заведение. Девка – моя по праву владения долгом, и ближайшие лет семь она его не отработает!

Плеть кивнул и спокойно продолжил:

— Закон един для всех. И у закона о долговых обязательствах есть два исключения: отработка воинским трудом, где должник рискует жизнью своей, и отработка в домах терпимости, где должница теряет честь свою женскую – возможны только при согласии должника или должницы. А без оного – ищутся иные пути отработки долга.

Леди побледнела, Роб хмыкнул про себя. Конечно, закон есть, и знают его все. Только – бордель-то в городе один. И ходят в него все, кто может себе позволить – и члены городского совета, и сотник. Говорят, даже сын пастора не брезгует, пусть отец его такое явно не одобряет. Они – опять же, по слухам – вообще постоянно собачатся. Лет семь назад жена пастора попалась на измене – и он сам выволок её голой на площадь и высек плетью до полусмерти. Любовник свалил из города, избежав наказание, а она, не выдержав позора, повесилась. Сын отца не понял и не простил, пусть все и делали вид, что в семействе пастора тишь да гладь.

Ну а на закон о должниках всем проще и выгоднее закрыть глаза.

Леди выдавила сквозь зубы:

— Она согласилась. Всё законно.

Плеть молча подошёл к ошарашенной девке, взял её за плечи и рывком поставил на ноги. Она пискнула испуганно – а потом вдруг закричала:

— Враньё! Я – не хочу! Я убежать хотела!

— Заткнись! – зашипела Леди. Кажется, она хотела сказать ещё что-то. Оправдаться, а то и – взятку посулить. Брат Мартин не позволил, одним нетерпеливым жестом заставил её заткнуться. Спросил – у девки:

— Ты сколько здесь?

— Неделю.

Достав из-под рясы Трипутье, он кивнул и тихо забормотал молитву, после – осенил девку священным знаком. На миг ладонь Плети вспыхнула ярким светом – так, что Роб даже зажмурился. А потом по пальцам монаха вдруг побежала склизкая чёрная грязь. Он отряхнул кисть, вытер о плащ. Коротко сказал:

— Порченая.

Девка вздрогнула, побледнела – и разревелась, спрятав лицо в ладонях.

— Ты, значит, против была?

На вопрос Плети она закивала, тихо подвывая и не открывая лица. Брат Мартин повернулся к Леди.

— Закон един для всех, – повторил он. – Наказание за злоупотребление правом долга – пятнадцать плетей. По праву монаха Третьей Ипостаси, наказание исполню немедленно.

Леди прерывисто вздохнула и, отступив на шаг, схватилась за сердце. Роб с трудом скрыл улыбку – он надменную хозяйку борделя никогда не любил. Ходил к «Жёнкам» ещё до Марты, да и после женитьбы – чего уж – заглядывал иногда.