Книга Четвёртая Ипостась, страница 3 – Алексей Пислегин

Том судорожно кивнул, а Роб выдавил:

— Знак покажите... Брат Мартин...

Где смелость в себе нашёл – сам не знал. Да только – так положено.

Плеть кивнул, ничуть не возмутившись. Сунул руку под рясу и достал серебряное Трипутье, висящее на длинной цепочке. Только вот, если обычно священный знак похож на три поднятых пальца, тут вниз шёл ещё один – Четвёртый, путь Отвергнутого Лика.

В этот раз судорожно кивнули оба стражника, а брат Мартин осенил себя знаком Триликого – трижды провёл правой рукой от живота вверх, сначала к правому же плечу, потом к солнечному сплетению, потом – к левому плечу. Поцеловал Трипутье и снова спрятал за пазухой.

— Ты, – кивнул Плеть на Роба. – Как звать?

— Роб! – тут же отозвался стражник. – Робин, то есть…

— Хорошо, Робин. Веди меня к пастору.

Роб кивнул, а Плеть продолжил:

— Веди через места убийств. Мы должны обойти их все.

* * *

Люди на них оглядывались. Украдкой, с опаской – но оглядывались. Плеть шёл чуть позади Роба, и стражник чувствовал себя не провожатым, а узником под конвоем.

Узкие грязные улицы Тирина с нависающими над головой двухэтажными домами всегда словно давили на него, выросшего в деревне, на просторе. Сейчас же приходилось выискивать самые глухие тупички, где и сотворил колдун свои чёрные дела. Прошли уже два места убийств из четырёх.

Тирин – маленький город, так что даже вкруг весь его обойти – недолго, часа полтора-два от силы. Хотя, по сути, они сейчас именно так и делали – колдун зверствовал в разных частях города, по сторонам света: сначала на западе, потом на юге, на востоке и, в последнюю ночь – на севере. То, наверное, тоже часть его жуткого ритуала – но об этом пусть голова у Плети болит.

Брат Мартин места убийств и не осматривал толком, просто доставал Трипутье и тихо молился, чтобы в конце осенить себя священным знаком и пойти дальше.

Робу было не по себе каждый раз. Он видел только одно тело, и даже этого хватило. Казалось бы – насмотрелся уже на трупы при том же взятии Болира – но то было давно. Война, чужой город... И, главное, там не были замешаны колдуны и их жуткие ритуалы.

Роб видел первую жертву, беспризорного пацана лет двенадцати. Всё тело его было изрезано, грудина пробита, а сердце – вырвано. Кричал он, наверное, ужасно – но никто ничего не видел и не слышал. Мостовая под парнем вся была изрисована кровью – потому и решили, что в городе колдун, слуга Четвёртого. Потому и вызвали Плеть. Кто ж знал, что встречать его будет Роб?

Сейчас места убийств прибрали, но тёмные пятна на камне остались всё равно. И чувствовалось что-то – давящее, жуткое, нечеловеческое. Так явно, что в ушах начинала гудеть кровь, а перед глазами плыли пятна.

Брат Мартин молчал, и от этого становилось ещё хуже. В голову полезли дурацкие мысли, страхи. Накинь ему сейчас Плеть петлю на шею и скажи: «Ты умрёшь за резню в Болире», Роб ни на миг бы не удивился. И даже сил в себе сопротивляться не нашёл бы. Хорошо, если б хоть в штаны не навалил. Ну – это пока жив, по крайней мере. Смерть опорожняет любые кишки. Великий уравнитель, мать её так.

Хотелось что-то сказать. Разрушить уже это давящее молчание, от которого всё нутро натянулось, как струна лютни, и было готово лопнуть. Поэтому – Роб ляпнул первое, что пришло в голову: