Книга Песнь Перна, страница 294 – Энн Маккефри

«Ярмарка-то – одно название! – решил Пьемур, обойдя немногочисленные прилавки. – У пекаря даже пончиков нет!»

Цеха, по всей видимости, прислали только младших подмастерьев. И все же какой-никакой, а праздник… Здесь, в Наболе, они бывают не так уж часто, даже когда в выходные Падение не ожидается. Поэтому местные жители старались получить от ярмарки как можно больше удовольствия.

Виноторговец, во всяком случае, крутится вовсю, решил Пьемур, сделав второй обход. Мальчик примостился у края прилавка, неторопливо жуя припасенный мясной колобок, и стал слушать разговоры. С растущей досадой и злостью он наблюдал, как вокруг тучами носятся файры – то присядут на крышу ларька, то целыми стаями кружатся в воздухе, прежде чем опуститься на плечо хозяина или найти себе новый наблюдательный пункт. Напрасно Пьемур пытался убедить себя, что это одна и та же стая. Он уже давно заметил, что большинство файров – зеленые, только изредка попадаются синие и коричневые. Бронзовых он видел только на плечах самых состоятельных прохожих. Как бы то ни было, приходится признать: в Набол-холде больше файров, чем даже в Бенден-Вейре в день Запечатления.

Вдруг его внимание привлекла одна фраза, отчетливо прозвучавшая на фоне приглушенной болтовни у винного прилавка.

— Я слышал, кое у кого праздник еще впереди!

Пьемур извернулся, якобы для того, чтобы почесать плечо, и сразу определил говорящего по хитрому выражению глаз. Судя по одежде, это был кузнец. Его собеседник, на рукаве у которого красовался значок горняка, согласно закивал.

— В Наболе с ними даже толком обращаться не умеют. Три так и не вылупились. Мой мастер здорово расстроился. Сказал, что сегодня намерен получить три взамен – так же верно, как то, что его зовут Калжан.

— Надо же… – Кузнец покачал головой, изображая сочувствие. – У нас тоже одно не проклюнулось, да только шиш нам дали взамен! Говорят: «Получили, что вам причитается, и будьте довольны. Теперь от вас зависит, чтобы они проклюнулись». Этого, – он кивнул в сторону холда, явно говоря о лорде Мероне, – хлебом не корми, дай только нагадить ближнему. – Он презрительно фыркнул. – Больше у него никаких радостей не осталось.

Оба злорадно расхохотались.

— Я слыхал, нам уже недолго о нем тревожиться, – широко ухмыльнулся кузнец.

— Скорее бы, а то мочи нет. Увидимся на танцах?

— Уже уходишь? Что так быстро?

— Пропустил стаканчик – и хватит. Пора возвращаться.

Разочарование на лице горняка подсказало Пьемуру, что кузнец ушел не просто так. Наверняка побежал докладывать мастеру о яйцах, которые ожидают своих владельцев в холде. Пьемур решил задержаться.

Значит, яйца раздают направо и налево, но… яйца, которые не проклевываются, потому что с ними не умеют обращаться. Разве что… Пьемуру пришел на память рассказ Менолли о кладках огненной ящерицы. Зеленые тоже откладывают яйца, если во время брачного полета их оплодотворит синий или коричневый, а иной раз даже бронзовый самец. Но зеленые отчаянно глупы: отложат кладку – не больше десяти яиц, так говорила Менолли – и оставят на берегу, только чуть присыпав сверху. Обычно их яйца становятся добычей диких птиц или змей-песчанок. Очень немногие сохраняются целыми до Рождения. И это, подчеркивала Менолли, только к лучшему: иначе маленькие зеленые файры заполонили бы весь Перн.