Книга Песнь Перна, страница 297 – Энн Маккефри

Дворецкий выслушал эту новость безропотно, хотя только что закончил приготовления к пиру в главном зале холда. Однако не успела дверь за управляющим закрыться, как он разразился потоком крепкой ругани, которую Пьемур выслушал с большим одобрением.

Если до сих пор ему казалось, что он трудился не покладая рук, очень скоро он был вынужден изменить свое мнение: пришлось опрометью метаться по кухне, собирая все необходимое для мытья и чистки. Потом его послали вместе с Безелом и служанкой, чтобы они начали прибирать в покоях лорда. Смертельно усталый от раннего подъема и такой тяжелой работы, какую ему не доводилось выполнять со времен детства в родном холде, Пьемур пытался развлечь себя, представляя, что сказал бы мастер Олдайв, узнай он, чем обернулась «легкая прогулка».

— И кто мог ожидать, что ему вздумается обходить ярмарку? – ворчала служанка, когда они поднимались по крутой лестнице, ведущей из главного зала в апартаменты лорда Мерона.

— Нужда заставила, а что же еще! Слыхала, что болтают на ярмарке? Мол, Мерон уже помер, а наследника так и не назвал. Кое у кого уже руки чешутся превратить ярмарочный день в побоище.

После этих слов оба так и покатились со смеху, и Пьемур стал прикидывать: не обнаружит ли он слишком большую неосведомленность в делах холда, если спросит, что их так развеселило.

— Еще бы, видел, как они сбежались? – тем же хитрым, злорадным тоном добавил Безел. – Сегодня все до единого отметились – побыли с ним минуту-другую. А теперь все, как пить дать, крутятся вокруг него на ярмарке.

— Он над ними еще потешится – ведь каждый думает, что назовут его, – прокудахтала женщина, ткнула Безела в бок, и оба снова затряслись от злорадного смеха.

— Надеюсь, нам не придется одним здесь все разгребать, – проворчал Безел, берясь за дверную ручку. – Не помню, когда тут… Фу!

Он отпрянул и закашлялся: из комнаты навстречу им хлынул поток зловония.

Когда этот запах – липкий, приторный, тошнотворный – ударил Пьемуру в нос, он почувствовал, что его вот-вот вывернет, и постарался задержать дыхание, дожидаясь, чтобы свежий воздух из коридора проник в комнату.

— Эй, ты, ступай, отвори ставни! Ты, ты, грязнуля, небось, привык кишки потрошить.

Безел грубо схватил Пьемура за плечо и втолкнул в комнату.

Мальчик и сам не знал, как ему удалось сдержать рвоту, пока он открывал окно. Он упал грудью на широкий подоконник и, высунувшись наружу, стал ловить свежий, прохладный воздух.

— Теперь другие окна, – приказал Безел, не двинувшись дальше порога.

Пьемур набрал побольше воздуха и взялся за следующий ставень.

Он стоял у последнего окна, ожидая, пока хоть немного выветрятся запахи болезни и разложения. Значит, наследники лорда Мерона вынуждены находиться рядом с ним в этой смрадной атмосфере? Пьемур ощутил к ним нечто вроде сочувствия.

Но скоро Безел закричал, чтобы он шел в другие комнаты и тоже проветрил их.

— Иначе вряд ли кто прикоснется к его угощению, а попробует – так нам потом за ним убирать придется, – заметил он.

Самое жуткое зловоние царило в последней из четырех просторных комнат, составлявших личные апартаменты лорда Набольского. Именно тогда Пьемур благословил судьбу, приславшую его сюда раньше других. На приступке очага стояло девять горшочков – в точности такого размера, какие использовались для яиц файров. Справившись с тошнотой, Пьемур метнулся через комнату проверить свою догадку. Один горшочек стоял слева, немного в стороне от других. Подняв крышку, Пьемур разгреб песок и, увидев пятнистую скорлупу, осторожно присыпал снова. Потом быстро проверил содержимое одного из горшочков, что стояли правее. Да, яйцо заметно меньше, и скорлупа другого оттенка. Он мог бы поставить все свои денежки: в левом горшочке хранится королевское яйцо!