Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 85 – Ши Цзин

Янь Линь проследил за взглядом спутницы, узнал побочную дочь из рода Ю, которую Цзян Сюэнин спасла, и нахмурился.

— Что-то случилось?

Цзян Сюэнин опустила ресницы:

— Болезнь можно вылечить, а вот злую судьбу не задобрить. Порой понимаешь, что чуда не будет, но, когда убеждаешься в этом на деле, все равно приходит разочарование…

Янь Линь обернулся и внимательно посмотрел на нее с легкой тревогой в глазах.

Девушка медленно растянула губы в улыбке:

— Ничего не случилось. Так, пустяки.

Положение дел в доме Цинъюань-бо и так оставляло желать лучшего – Янь Линь, сын потомственного аристократа, хорошо это знал. А после Праздника двойной девятки по городу вдобавок разошлись слухи о падении побочной дочери в воду, да еще Цзян Сюэнин подлила масла в огонь, заявив, что служанки избили барышню. Репутация дома Цинъюань-бо была уничтожена. Чтобы избежать пересудов и обвинений в жестокости, на людях с Ю Фанъинь обращались мягко, однако на деле, скорее всего, бед у нее только прибавилось. Конечно, будучи единственным сыном главной жены Юнъи-хоу, Янь Линь пользовался благоволением при дворе и не страдал от интриг женской половины дома, однако, как говорится, хоть он сам и не ел свинины, но видел, как бегают свиньи. В конце концов, у отца Янь Линя тоже имелись наложницы и побочные дети.

Юноша решил, что Нин-нин слишком прониклась судьбой незадачливой девушки, и мягко сказал:

— Ты очень добрая. Таких, как она, – глупых, неуклюжих, безвольных – в мире пруд пруди. Спасла один раз, и хватит. Неужели надеешься, что она вдруг переменится до неузнаваемости? У каждого следствия есть причины. Будь у нее побольше ума, не оказалась бы в таком положении.

Цзян Сюэнин отвела взгляд:

— Именно потому, что это я спасла Ю Фанъинь, мне небезразлична ее судьба. Хочется, чтобы у нее все наладилось. Но ты прав, я сделала все, что могла. Остальное не в моей власти.

Девушка тихо выдохнула, будто стараясь изгнать из груди гнетущую тяжесть, и предложила:

— Пойдем все же посмотрим на цинь.

Уже по названию «Пристанище под сенью бамбука»^[78] становилось понятно, что заведение посвящено исключительно циням. Хотя оно находилось в самом сердце шумного многолюдного города, где каждый клочок земли был на вес золота, вход в него лежал через неприметную лестницу ко второму этажу. Только там взгляду открывалась изящная бамбуковая вывеска с лаконичной надписью.

Цинь считался изысканным инструментом. Посетители заведения делились на искренних почитателей музыки и тех, кто лишь следовал моде на утонченность. Первые искали уединения, вторые – соответствующую обстановку. Убранство заведения отвечало запросам каждого покупателя.

Янь Линь явно бывал здесь не раз и уверенно повел Цзян Сюэнин внутрь. В углу у курильницы стоял мужчина в одежде ученого и поправлял благовония. По залу струился тонкий аромат заморских смол высшего сорта. Услышав шаги, хозяин заведения обернулся. При виде молодого хоу он усмехнулся, положил щипцы и подошел к медному тазу, чтобы омыть руки.

— Наконец-то вы пожаловали, господин. Еще чуть-чуть, и я бы выставил те инструменты на продажу.

— Хватит думать только о деньгах, вы ведь торгуете цинями, – улыбнулся Янь Линь.

Хозяин только отмахнулся:

— Вы думаете, я эту лавку ради благотворительности держу? Чтобы сыграть на цине, нужно совершить омовение, руки очистить, воскурить благовония, хороший инструмент приобрести – на все нужны деньги.