Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 151 – Ши Цзин

Вскоре они оказались у покоев Цзян Сюэхуэй. Служанка, вышедшая с тазом воды, так перепугалась при виде Цзян Сюэнин, что едва не выронила ношу. Побледнев, она дрожащим голосом произнесла:

— Д-д-до… добрый вечер, вторая барышня.

Та скользнула по ней взглядом и шагнула через порог.

Цзян Сюэхуэй уже завершила вечерний туалет. Волосы, днем уложенные в прическу, черной волной спадали на плечи. На лице не было ни румян, ни пудры. Пусть красотой она уступала младшей сестре, зато прекрасно умела держать себя в руках, поэтому лишь слегка нахмурилась.

— Судя по твоему виду, ты явно пришла не с миром. Наверное, матушка снова тебя разозлила и ты решила отыграться на мне.

Цзян Сюэнин улыбнулась:

— Стоит мне переступить порог твоей комнаты, как матушку начинает трясти. Тут и делать ничего не надо, она сама себя изведет. Кто же виноват, что наложница воспитала меня распущенной и легкомысленной? На днях я, видать, головой ушиблась о дверь, раз решила, что можно быть сговорчивой, ладить со всеми и не скандалить. А сегодня вдруг поняла, что нужно жить в свое удовольствие. В мире и так зла хватает, зачем еще дома терпеть? Отныне любому, кто испортит мне настроение, я отплачу тем же вдвойне. Поэтому, хотя ты и не просила, я расскажу тебе о матушке Вань.

Цзян Сюэхуэй спокойно смотрела на сестру. В глубине ее черных глаз промелькнула тень сожаления. Прошло немало времени, прежде чем она заговорила:

— Ты ждала, пока я сама попрошу?

Цзян Сюэнин сделала вид, что не услышала. Вместо ответа она повернулась и приказала служанке:

— Мэй-эр, подай чаю! Разговор будет долгий, следует подготовиться.

Та онемела от злости, но Цзян Сюэхуэй вдруг сказала:

— Принеси.

— Старшая барышня! – в изумлении воскликнула девушка.

Хозяйка не обратила внимания на заминку. Подавив недовольство, Мэй-эр метнула на гостью сердитый взгляд и вышла за чаем.

Цзян Сюэнин рассмеялась:

— У сестрицы и впрямь терпение праведницы.

— Даже если я разозлюсь, ты же все равно не уйдешь, – спокойно заметила Цзян Сюэхуэй. – Какая разница, сердиться мне или нет?

Такова была Цзян Сюэхуэй – после прошлой жизни ничуть не переменилась. Ее унижали, а она все равно сохраняла достоинство, будто ничто в этом мире не могло ее рассердить. Но человек, не способный гневаться, и на живого-то не похож.

Цзян Сюэнин неторопливо прошлась по комнате, разглядывая искусно вырезанную из бука кровать с балдахином, красный лакированный сундук с узором из вьющихся стеблей лотоса, одежду, пропитанную благовониями… Все это было и у нее. Только Цзян Сюэхуэй получила это от госпожи Мэн, а младшей сестре приходилось все отвоевывать.

— Ты совсем не похожа на дочь матушки Вань. – Цзян Сюэнин взяла с туалетного столика красный коралловый браслет. – У той был характер. Мы с ней жили в загородной усадьбе. Из столичного дома нас выгнали, и окружающие издевались над нами, распускали за спиной слухи, говорили гадости. Я трусила, а матушка Вань выходила за порог, становилась под навесом и с улыбкой отвечала на каждую колкость.

Цзян Сюэхуэй прикрыла глаза, но голос младшей сестры по-прежнему звучал рядом:

— Трудно поверить, правда? Даже прозябая в глуши, она держалась с достоинством, наряжалась, прихорашивалась, хотя румяна и пудра были самые дешевые. Она умела считать, читала книги, сочиняла стихи и отменно ругалась. С крестьянками не разговаривала: не считала себя одной из них. А если соседские дети приходили ко мне играть, она их прогоняла. Говорила, что я не такая, не дитя деревенской семьи. Она считала меня особенной. Матушка Вань была самой красивой, гордой и сильной женщиной, которую я знала…