Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 143 – Ши Цзин

— У тебя и так непростое положение в доме. Что бы это ни было, оставь себе. Даже если хочешь поблагодарить, дождись, пока самой станет полегче.

— Н-нет… не в этом дело…

Ю Фанъинь догадалась, что ее неправильно поняли. Множество слов в ее голове никак не хотели складываться в предложение, а язык – слушаться. К тому же в присутствии Цзян Сюэнин она волновалась еще больше, поэтому выглядела неловкой и неуклюжей.

Девушка вложила шкатулку в руки второй барышни Цзян:

— Мне следует отдать вам кое-что. Это ваше.

«Мое?» – удивилась та, не припоминая, чтобы давала Ю Фанъинь что-нибудь ценное. Но, видя, как упорствует стеснительная девушка, она все же улыбнулась:

— Хорошо, давай посмотрю.

Она подняла крышку шкатулки – и оторопела. Внутри на скромной подкладке, под серебристым мешочком для благовоний с искусной вышивкой, лежала тонкая стопка расписок на серебро крупнейшего столичного банка. Каждая расписка – на сто лянов.

У Цзян Сюэнин невольно задрожали пальцы. Она пересчитала: две тысячи пятьсот лянов! Откуда у побочной дочери Цинъюань-бо такие деньги? Спустя мгновение вторая барышня догадалась, у нее защипало в глазах, а по щекам едва не покатились слезы.

— Где ты взяла столько денег? – спросила она, поднимая взгляд.

Ю Фанъинь моргнула, не понимая причины ее удивления:

— Разве… разве вы не велели мне найти торговца по имени Сюй Вэньи и купить у него партию сырого шелка, а через полмесяца, когда товар подорожает, продать?.. Я… я набрала шелка аж на четыреста лянов!

Она действительно воспользовалась советом… У Цзян Сюэнин перехватило горло, однако, глядя на расписки, она кое-что быстро прикинула и спросила:

— Тройная прибыль от четырехсот лянов – это тысяча двести. Вместе с вложением – тысяча шестьсот. Откуда взялись две с половиной?

— Продажа принесла тысячу двести, – честно ответила Ю Фанъинь, – но после сделки господин Сюй настаивал, чтобы я взяла еще две тысячи. Я долго отказывалась, уговаривала его, и он согласился добавить только девятьсот.

— Господин Сюй дал тебе деньги? – удивилась Цзян Сюэнин.

Глаза Ю Фанъинь вновь заблестели, и она закивала, как курица, клюющая зерна.

— Да! Я продала свой шелк, а он – свой. Мы оба хорошо заработали. Когда крестьяне из его родного уезда узнали об этом, то обрадовались и через господина Сюя предложили вот что: если в следующем году я захочу заняться торговлей шелком, они обещают отобрать для меня хороший товар. И даже согласны отдать мне его за половину задатка.

Господин Сюй тоже продал свой шелк… У Цзян Сюэнин задергалось веко.

— Он знал, что цена на шелк вырастет?

Ю Фанъинь заметила перемену в лице собеседницы. Ее сияющий взгляд потускнел, а голос стал тише:

— Он спросил, и я рассказала… Только вы не волнуйтесь: я ни разу не упомянула вашего имени. Сколько господин Сюй ни спрашивал, не сказала ни слова.

Цзян Сюэнин сжимала в руках шкатулку с расписками и не верила собственным ушам. Во-первых, в прошлой жизни Ю Фанъинь заработала на сделке тройную прибыль, а в этой получила целых две с половиной тысячи лянов, вложив четыреста. Во-вторых, глупая девчонка не только сама разбогатела – она еще поделилась сведениями с Сюй Вэньи.

Во взгляде Цзян Сюэнин отражались сложные чувства.

— Как ты посмела сказать ему? Такие сведения разглашать опасно.