Книга Железная леди для Священной империи, страница 91 – Dimash Suleimen

Устроив мужчин, крестьянки забирали детей и отправлялись искать своих кумушек, чтобы сесть за женские столы. Вскоре на подворье пожаловал и сам господин староста. Прибыл он лишь в сопровождении двух взрослых сыновей, оставив женскую половину дома. Завидев почтенного гостя, Ганс-Старший поспешил навстречу и с великим почетом проводил старосту к главному столу, где уже восседали старый Ландберт и Ганс-Средний. Сыновья же старосты без лишних церемоний отправились искать места среди деревенской молодежи.

Когда все гости наконец заняли свои места, пришло время подавать угощение. Подавальщики сноровисто обходили столы: первым делом они забирали из каждой компании по одной пустой широкой чаше и уносили на летнюю кухню. Не прошло и пары минут, как они возвращались, бережно удерживая в руках чаши, доверху наполненные дымящимся, истекающим жиром свиным жарким. Едва блюдо занимало свое место, как подавальщик забирал следующую пустую чашу.

И за путаницу с посудой никто в деревне не боялся. В их глуши все глиняные чаши покупались у одного-единственного бродячего гончара и других мастеров отродясь не видели. А потому у каждой семьи чаши были как две капли воды похожи друг на друга — одного размера, одной формы и, само собой, без каких-либо изысканных узоров.

Чаша за чашей, блюдо за блюдом и вскоре столы буквально ломились от яств. Когда все «Восемь больших чаш» заняли свои места, со своего места степенно поднялся старый Ландберт. Этот день для главы семейства был великим, священным праздником. Он не только облачился в совершенно новые, праздничные синие порты и кафтан, но и добрую дюжину раз мысленно повторил ту торжественную речь, что собирался произнести перед общиной. — Соседи и родичи, день ныне благословенный! — звучно начал Ландберт, обводя взором собравшихся. — Сегодня над новым домом моего старшего сына Ганса поднимается главная потолочная балка — наша матица! — И первейшим делом я хочу от всего сердца поблагодарить вас, верные односельчане, братья и друзья, за то, что пришли разделить с нами труды и эту радость. — А теперь наступает священный час, и я прошу всех почтить обряд своим вниманием!

Вести обряд поднятия балки доверили самому главному, умудренному опытом городскому каменщику. Сказать по правде, сам дом уже стоял крепко и тяжелая дубовая балка давно лежала на своем законном месте под кровлей. Плотники лишь подложили под её концы по толстой деревянной щепе, отчего матица на полпальца не касалась основных стропил. Стало быть, весь обряд «поднятия» заключался в том, что Ганс-Старший и главный строитель должны были подняться на две высокие лестницы по разные стороны залы и одновременно выбить эти деревянные клинья, дабы балка намертво села на свое гнездо.

Но сперва надлежало сотворить молитву и принести жертву. Поддерживаемый указаниями мастера, Ганс-Старший вместе с Мартой и маленькой Ильзой смиренно преклонил колени перед импровизированным алтарем, где на широком блюде исходили паром священные дары, приготовленные Мартой, — кусок сочного мяса, речная рыба и домашняя птица.

После земных поклонов пришел черед восхождения. Строитель и хозяин дома начали медленно подниматься каждый по своей лестнице и с каждым шагом мастер громко, нараспев выкрикивал старинные благопожелания: