Книга Железная леди для Священной империи, страница 129 – Dimash Suleimen

Заметив, что при слове «триста грошей» девчушка даже бровью не повела, мастерица втайне изумилась. Но тут же мысленно улыбнулась собственной глупости: «Чего это я? Ребенок ведь совсем, откуда ей знать цену монете. Понятно, что решать всё равно будет тот приземистый крестьянин, что дожидается её на крыльце».

Осмотрев свой наряд, Ильза перешла к платьям для Марты. Но для взрослого платья требовались точные мерки, и швея, наклонившись к девочке, спросила: — Милая, а мерную ленту или старый кафтан твоей матушки вы с собой из деревни не захватили?

Ильза замерла в нерешительности. Перед выездом в город отец, Ганс Старший, не упоминал о покупке одежды, поэтому они не сняли мерки.

Впрочем, Ильзу это не остановило. Оглядевшись, она указала на женщину, сидевшую в дальнем углу мастерской за вышиванием. — Вот у той госпожи в пурпурном платье мерки снимите, — распорядилась девочка. — У неё фигура точь-в-точь как у моей матушки.

Мастерица, часто принимавшая заказы в этой лавке, не стала спорить. Вскоре она принесла платье из темно-пурпурной шерсти. Ильза критически оглядела наряд, сравнив его с тем, что была одета женщина, и покачала головой: — Нет, тетушка, это не пойдет. Слишком по-старушечьи. Матушка еще молода, ей и тридцати нет!

Мастерица лишь хмыкнула про себя: «Девочка, если твоей матери нет тридцати, то выглядит она явно старше своих лет. Но раз платит — дело хозяйское».

— Вон то, небесно-голубое, — Ильза указала на платье с изящной вышивкой в виде мелких цветов на воротнике и манжетах. Оно выглядело скромно, но со вкусом.

Узнав цену — полсолида за комплект — Ильза перешла к обуви. Она выбрала две пары добротных кожаных башмаков с мягкой подбивкой. Обувь была мечтой: до этого момента девочка, как и все в их деревне, носила лишь тяжелые деревянные башмаки, а зимой утепляла их соломой и мехом. Тканевые туфли или простая кожа — привилегия, которую старшие, даже дед Ламберт, позволяли себе только по большим церковным праздникам.

Ильза решила: пусть лучше у нее будет меньше обнов, но она наконец сменит эти грубые колодки на человеческую обувь.

Выскочив из лавки, она подбежала к отцу. — Батюшка, — выпалила она, — мое платье стоит триста монет, а матушкино — пятьсот.

Ганс Старший, услышав цену, невольно передернул плечами. Женская и детская одежда стоила дороже, чем мужская, хотя материала на неё уходило меньше. Однако, глядя на город, украшенный к празднику, и на женщин в нарядных платьях, он сдержал вздох. Достав из пояса тяжелую серебряную монету, он протянул её дочери: — Возьми. Купи себе два платья и одно для матери.

Ганс Старший не был расточителем. Просто в их краях серебро было редкостью в повседневных расчетах, а менять его в банках менялы брали непомерную комиссию. Проще было сбыть монету в лавке, получив сдачу звонкой монетой, которая была в ходу у крестьян.

Мастерица, увидев, что Ганс дает дочери серебро, вопросительно посмотрела на хозяйку лавки. Та лишь кивнула: — Продавай. Любая женщина обрадуется подарку от мужа, какого бы цвета ни была ткань.

Вернувшись в лавку, Ильза оплатила покупку. Получив сдачу, она задержалась у прилавка. На оставшиеся гроши она купила три расшитых кошеля — для отца, матери и себя и атласную ленту для волос. Часть денег она, с легким замиранием сердца, припрятала в карман — на мелкие нужды, о которых отцу знать было не обязательно.