Книга Железная леди для Священной империи, страница 103 – Dimash Suleimen

Вспомнив вкус нежных белых волокон из лапок и сочных клешней, Ганс-Старший согласно закивал: слова дочери казались ему на редкость разумными. Однако, поразмыслив еще немного, он озабоченно спросил: — Но коли мы мясо из панцирей вынем, не попортится ли оно в дороге? Я ведь приметил, что эти крабы во многом на речных раков похожи, а раков, сам знаешь, надобно живыми до котла доносить, иначе мясо прогоркнет.

Ильза сделала вид, будто крепко задумалась, подперев кулачком щеку, а затем неторопливо промолвила: — А что, если нам перетереть это мясо со специями да приготовить пасту? — Наподобие того мясного паштета, что староста на праздники держит.

Зимы в их краях бывали затяжными и суровыми, огороды покрывались плотным слоем снега, и земля не давала ни единого зеленого листика. В эти глухие месяцы главным спасением для крестьянских столов становилась соленая бобовая паста. Каждый год, едва завершался осенний сбор урожая, хозяйки принимались заваривать большие глиняные чаны с бобами. Делалось это просто: бобы сперва долго вымачивали, затем парили в котлах, смешивали со свежей колодезной водой, винной закваской и крупной солью, после чего чаны наглухо запечатывали холстом и обмазывали глиной. Два месяца томилась эта смесь в темноте, прежде чем превратиться в густую, соленую пасту.

Такая приправа была солона, пахуча и отлично помогала проглатывать пресную кашу. Но каким бы сытным ни было угощение, тяжело есть его изо дня в день, дважды в сутки, на протяжении четырех бесконечных месяцев зимней стужи. Оттого те семьи в общине, у кого водилась лишняя копейка, после созревания пасты любили пережаривать её на чистом свином жире, а самые зажиточные — вроде старого главы рода — добавляли туда мелко рубленное сушеное мясо. Так получался особый праздничный паштет двойной вытопки.

В прежние годы в доме Ганса-Старшего пережаривали бобовую пасту разве что со свиным салом, а о настоящем мясном паштете они и мечтать не смели. Но глава рода Конрад издавна дружил с отцом Ганса, старым Ландбертом-Старшим, и каждый Новый год с великим почетом присылал ему в дар небольшой запечатанный горшочек с этой роскошной приправой.

Эту редкую ценность мачеха Гертруда доставала из кладовой лишь в первый день праздника, позволяя каждому члену большой семьи зачерпнуть лишь по одной крохотной ложечке, чтобы сдобрить праздничную кашу. В том паштете из дома старосты мяса было в избытке, а янтарного жира хозяева не жалели — он так и блестел на солнце. И когда маленький Ганс, вооружившись своей ложкой, бережно выковыривал из серой бобовой массы редкие коричневые крупинки настоящего мяса, в его детской душе зародилась великая, заветная мечта: вот вырастет он, станет богатым и сильным хозяином, и тогда велит наварить целый чан паштета из одного лишь чистого свиного жира и сочного мяса, да так, чтобы ни единого боба там и близко не было!

И вот теперь, когда из глубин памяти всплыли эти давние детские грезы, у тридцатипятилетнего Ганса-Старшего загорелись глаза. В конце концов, теперь он сам — полноправный хозяин в своей усадьбе, его слово — закон, так отчего бы не попробовать вытопить чистый свиной жир вместе с этим дивным крабовым мясом?

Они тут же разожгли огонь и сварили еще шесть крабов: трех круглых самок и трех острохвостых самцов. Втроем они принялись за работу и довольно быстро набрали целую глубокую миску чистого нежного мяса — благо, глиняные чаши в доме Ганса были на редкость широкими и вместительными.