Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 287 – Dimash Suleimen

Ночь стала совсем глухой, однако на северном берегу битва продолжалась полным ходом. Особо яростные крики и самый жестокий, кровопролитный бой разгорелись на верхнем участке течения. Ополченцы отчаянно махали длинными шестами, очищая речную гладь, но заготовленные копья уже полностью закончились, и прикрыть бойцов плотным обстрелом было больше нечем. Пользуясь этим, немалая часть пиратов сумела преодолеть заграждения под водой, вплотную подобралась к суше и вихрем выскочила на берег, с ходу выкашивая ряды крестьян своими саблями.

К счастью, именно в этот критический момент наперерез прорвался Алексей со своим резервным отрядом.

Раздался оглушительный хлопок выстрела и один из только что вынырнувших пиратов рухнул замертво. Алексей сдул тонкую струйку дыма с дула ружья и привычным жестом передал его стоящему позади сметливому крестьянину-подмастерью. Этот парень уже наловчился с поразительной скоростью чистить шомполом и кусочком замши закопченный ствол, засыпать свежую порцию пороха, плотно утрамбовывать его серебряным стержнем и закладывать три тяжелые железные пули.

Сам же Алексей тут же перехватил второе, уже заряженное ружье, размял затекшие и ноющие от бешеной отдачи кисти рук и шагнул за спины стоящих в первом ряду ополченцев. Он выцеливал исключительно тех пиратов, которые уже успели закрепиться на суше и хладнокровно спускал курок, на таком близком расстоянии промахнуться было практически невозможно.

Проделав этот фокус несколько раз, юноша уложил на месте четырех или пятых врагов. Для Алексея еще вчерашнего дня подобное было бы чем-то запредельным и немыслимым, прежде он, рафинированный и мягкий книжник, до смерти боялся вида крови и за всю жизнь не зарезал даже курицы. Однако та чудовищная, кровавая резня, которую пираты устроили прошлой ночью, до основания переплавила характер этого хрупкого интеллектуала. Теперь он твердо верил, что эти заморские твари вовсе не люди, а раз так, то и уничтожать их не грех, а значит, и никаких душевных терзаний он больше не испытывал.

Гоша же оказался едва ли не единственным в этой крестьянской ораве, кто мог безнаказанно громить пиратов в ближнем бою. Сжимая свою тяжелую саблю с широким лезвием, он грозным утесом высился у самой кромки воды. Стоило очередному головорезу попытаться выскочить на берег, как Гоша ловил его в момент потери равновесия и наносил сокрушительный удар. Почти каждый его взмах оканчивался трупом, отчего парень испытывал дикий, залихватский восторг.

Но таких, как Алексей с его огнестрельным арсеналом или Гоша с его богатырской силой и воинским умением, на берегу были единицы. Подавляющее большинство ополченцев по-прежнему не имели никакого боевого опыта и физически не могли сдержать натиск свирепых, закаленных в морских набегах пиратов. Сантиметр за сантиметром пираты начали отвоевывать плацдарм, прочно заняв полосу побережья длиной около шести-семи метров.

Алексей и Гоша были в полном отчаянии, но одна ладонь не разовьет хлопка, сил двоих человек явно не хватало. Им оставалось лишь еще яростнее рубить врага и во все горло надрывно кричать отступающим крестьянам:

— Не сметь бежать! Назад ни шагу! Держите рубеж!

Но свист сабель, потоки чужой крови и разлетающиеся во все стороны отрубленные конечности окончательно лишили ополченцев мужества. Крестьяне начали пятиться назад, и казалось, что эту лавину панического бегства уже ничем не остановить.