Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 260 – Dimash Suleimen

— Закрой глаза, — голос Алексея был твердым, как гранит. Катя подчинилась мгновенно.

Алексей же продолжал смотреть. Животные лютовали, кровь кипела, люди гибли — а он не двигался. Пропали и дурнота от вида крови, и былая немощь. Пожар в его душе выжег всё: трусость, эгоизм, сомнения. Все те мелкие заботы о карьере и выгоде, что занимали его раньше, испарились. В этот момент он понял простую истину: в мирное время можно гнаться за славой, но когда враг топчет твою землю, у мужчины есть лишь одна миссия — защита родины.

Он стал сильнее, чем когда-либо. Его ум был кристально ясен. Алексей быстро оценил ситуацию: спасать здесь уже некого. Нужно предотвратить дальнейшую резню. Этих выродков около двухсот — они не сунутся в укрепленный город, но обязательно ударят по беззащитным селам и деревням по пути.

Их нужно уничтожить. Но как? Город в двадцати верстах. Губернатор успел начать строительство сигнальных вышек, но цепь огней еще не дошла до этих мест, обрываясь в пяти верстах от города.

Ситуация была патовой. Чтобы подать сигнал тревоги, Алексею нужно было преодолеть как минимум восемь верст до ближайшей сигнальной вышки. Пока огонь доползет до города, пока воевода поднимет гарнизон, пока неповоротливые ополченцы соберутся и дойдут сюда… Пройдет не меньше четырех-пяти часов. К тому времени от окрестных деревень останутся только пепелища.

В радиусе десяти верст находились крупный поселок и две деревни. Если пираты ударят по ним, городская помощь опоздает.

«Я должен увести их за собой!» — лихорадочно соображал Алексей. Но один человек не может быть в двух местах одновременно: кто-то должен бежать за помощью, а кто-то — отвлекать врага. Он опустил взгляд на Катю, которая всё еще прижималась к нему с закрытыми глазами. «Если не я, то больше некому. Даже если придется остаться в этих полях навсегда — я их уведу».

Решение было принято. Теперь оставалось только ждать, когда судно опустеет. Эти «черти» выросли на воде, их чувства обострены, как у хищников. Алексей понимал: любое неосторожное движение сейчас — и их заметят. Только густая тень от корпуса корабля спасала их от зорких глаз.

Они замерли, тесно прижавшись друг к другу под днищем. Стоял июнь, вода была прохладной, но не ледяной — Алексей держался. Однако Катя, хрупкая и изнеженная барышня, начала сдавать. Её зубы выбивали дробь, а тело сотрясала мелкая дрожь.

Алексей, уже внутренне попрощавшийся с жизнью, решил отбросить все эти дурацкие правила приличия, которые сковывали его годами. «Если мне суждено сегодня погибнуть, неужели я буду тратить последние минуты на мысли о светском этикете?»

Он решительно обхватил её за плечи, притягивая к себе. Катя вздрогнула, хотела было прошептать: «Не надо…», но горло словно сковало льдом, и звук застрял внутри.

Алексей сжал объятия, делясь теплом своего тела. В его душе не было ни капли похоти — только суровое желание спасти живое существо. Катя, оказавшись в его тисках, едва не лишилась чувств от стыда. Кровь прилила к её щекам, жар разлился по телу — то ли от смущения, то ли от тепла Алексея, но её скованные холодом мышцы начали расслабляться.

Она уже собралась с силами, чтобы оттолкнуть его, как вдруг Алексей снова зажал ей рот ладонью. Девушка совсем отчаялась: «Да что ж это за человек такой⁈»