Онлайн книга «Серый кардинал империи: Путь в чины»
|
Вершинин, уже проверяя следующую работу, не глядя, начал цитировать вслух самый косноязычный отрывок из сочинения этого бедолаги — слово в слово, без единой ошибки. В конце он сухо спросил: — Вы сами-то верите, что это можно читать без содрогания? Кандидат густо покраснел, поклонился и, прижимая к груди свой провал, попятился к выходу. За следующие полчаса Вершинин «зарезал» еще пятерых. У кого-то мысли путались, кто-то вообще не понял тему. Кандидаты в очереди побледнели. Один из них, подавая работу, прошептал: — Ваше Превосходительство, прошу вас… напишите хоть пару слов в назидание. (Мол, не гоните меня просто так, дайте хоть совет). Вершинин кивнул и быстро начертал две строки из классической поэзии. Кандидат открыл работу и увидел знаменитые стихи: «Два иволги поют в зеленых ивах, Шеренга белых цапель рвется в синеву…» Парень просиял: — Вы хвалите мой слог? Говорите, что он живой и яркий, как эта картина? Значит, я прошел? Губернатор даже не поднял глаз от следующего листа, лишь тонко усмехнулся: — Яркий? С чего вы взяли? — Но ведь «иволги поют» — это звук, «цапли в синеве» — это цвет… В этот момент Вершинин наконец вывел «Зачесть» на другой работе и, передавая её секретарю, бросил неудачнику: — «Две иволги поют» — это значит, что вы болтаете о чем-то своем, и никто не понимает сути. «Шеренга цапель рвется в синеву» — это значит, что ваши мысли улетели за тридевять земель от темы задания. Провал. Тот едва не расплакался и ушел, понурив голову. По залу пополз шепот. Все были поражены: Губернатор читал молниеносно и бил точно в цель. Он видел ошибки там, где другие их не замечали, и крыть было нечем. Из сотни проверенных работ девяносто летели в корзину. В толпе начался мандраж — казалось, что сдать этот экзамен труднее, чем найти иголку в стоге сена. Один находчивый малый, решив разжалобить судью, приписал в конце работы стишок: «Мне двадцать пять, учился десять лет я в поте лица;И если вновь провал — как мне домой вернуться, как в глаза смотреть отцу и матери?» Вершинин прочел это, взял перо и к каждой строчке добавил по два слова. Когда парень получил листок обратно, стих превратился в приговор: «Мне двадцать пять — не стар;Учился десять лет — вранье;И если вновь провал — логично;Как матери в глаза смотреть — на коленях!» Бедолага только почесал затылок и, не зная, смеяться или плакать, побрел к выходу. Среди пяти тысяч человек всегда найдется тот, кто уверен в своей исключительности. Кандидат из уезда Можайский, ставший там лучшим на первом туре, задирал нос выше крыши. Он уже вовсю хвастался, что станет «Золотым медалистом» этого года. С подобострастной, но уверенной миной он подал свою работу Вершинину: — Господин губернатор, я — лучший ученик Можайского уезда, по фамилии Лунин… Вершинин, не поднимая глаз, сухо обрезал: — По правилам экзамена, назвавший свое имя до оглашения результатов немедленно дисквалифицируется. «Медалист» Лунин едва не прикусил язык и замолчал, кипя от негодования: «Ну погодите, — думал он, — когда прочтете мои строки, яркие как фейерверк, сами прибежите просить прощения!» Губернатор действительно задержал взгляд на его листах чуть дольше обычного. Лунин так расплылся в самодовольной улыбке, что его щеки едва не коснулись ушей. «Ну что, проняло?» — торжествовал он про себя. |