Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 191 – Dimash Suleimen

И вот, когда дела шли как нельзя лучше, отец Глашы попал в ловушку.

Это случилось незадолго до Нового года. В ломбард пришёл крайне таинственный гость — представительный, в дорогих одеждах. Он потребовал отдельную комнату для переговоров. Опытный управляющий Ликов сразу понял: принесли что-то по-настоящему ценное.

Но даже его закалённое сердце дрогнуло, когда гость развернул свиток. Это было древнее письмо, на котором красовались всего двадцать восемь знаков:

«Приветствую Вас, мой друг. Здесь выпал чудесный снег, и я надеюсь, что Вы в добром здравии…»

Это была легендарные записи самого Василия Небесного! Печати мастера, бумага, почерк — каждая деталь дышала древностью и подлинностью.

Управляющий Ликов едва не лишился чувств, сердце готово было выскочить из груди. Для любого знатока антиквариата это название звучало как гром среди ясного неба. Это произведение считалось «второй в империи» работой в стиле беглого письма, уступая лишь легендарному «Предисловию к плетенной беседке» того же Василия Небесного. Каждый управляющий в империи мечтал хотя бы раз в жизни увидеть этот шедевр, хотя и видел сотни подделок.

Таинственный гость лишь на миг показал свиток и тут же спрятал его, сухо спросив: — Ну? Сколько дадите?

Древние записи Василия Небесного ценились на вес золота, а за такой свиток можно было купить целое поместье. Управляющий не посмел решать сам и немедленно вызвал главного — отца Глашы. Тот, соблюдая все приличия, представился и заявил: — Если это подлинник и он в сохранности, цена ему — не меньше десяти тысяч золотых. Но прежде мы должны провести тщательную проверку.

Гость нехотя передал свиток, сотни раз повторив, чтобы с него не сдули ни пылинки. Ликов, как истинный гроссмейстер своего дела, собрал четырех лучших экспертов ломбарда. Они совершили омовение, переоделись в чистое и приступили к экспертизе.

Половину часа они изучали всё: возраст и текстуру бумаги, густоту и оттенок туши, структуру каждого штриха, подлинность древних печатей. Вердикт был единогласным: это оригинал! Цену назначили в пятнадцать тысяч золотых.

Гость начал торговаться, и в итоге сумма перевалила за двадцать тысяч. Такую сделку должен был одобрить лично хозяин. По счастливой (или роковой) случайности молодой наследницы Ивановы не было в городе, и в доме оставался только старый господин Иванов. Услышав о шедевре и увидев акт экспертизы, подписанный четырьмя лучшими мастерами, он в восторге ударил по столу: «Берем! Доставить деньги немедленно!»

Стороны заключили сделку сроком на три месяца.

Хотя управляющий Ликов приказал всем держать язык за зубами, весть о появлении «Письма о послеснеговье» разлетелась по Светлогорску. Толпы именитых чиновников и знатоков осаждали дом Ивановых, умоляя дать хоть краем глаза взглянуть на реликвию. Старый хозяин, польщенный таким вниманием, иногда проводил избранных гостей в хранилище, наслаждаясь их благоговейным трепетом.

Но сегодня к нему пришел особый гость — Семен Вениаминович, признанный «патриарх» и непререкаемый авторитет в живописи и письме. Едва взглянув на свиток, он холодно бросил: — Это подделка.

Если бы это сказал кто-то другой, господин Иванов лишь посмеялся бы над чужой завистью. Но слова Семена Вениаминовича были приговором. Хозяин побледнел и спросил о причинах. Старый мастер задал всего один вопрос, который в миг разрушил все иллюзии: — Послушайте, почтенный. Если бы вы писали письмо своему другу, господину Иванову, где бы вы написали слова «Город Светлогорск, господину Иванову»?