Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 145 – Dimash Suleimen

— Да ежели даже по тридцать процентов годовых брать, там и на сорок рублей лихвы не набежит! — в сердцах воскликнул Николай Павлович.

— Извиняйте, сударь, у нас в конторе свои порядки: процент на процент, рост на рост, — ухмыльнулся рябой детина. — За три-то года с лишком как раз четыреста целковых с капиталом и набежало. Нечем выкупать — так проваливайте подобру-поздорову, не задерживайте. Нас дома братья ждут, Новый год справлять пора. Этот невежа, судя по всему, в упор не признавал в Николае Павловиче нового уездного столоначальника.

— Ты кому это «проваливай» сказал? — Алексей с лицом, потемневшим как грозовая туча, вырос прямо перед Рябым.

— Ты… — рябой ткнул толстым пальцем в сторону Алексея, но не успел вымолвить ни одного бранного слова, как юноша ледяным тоном оборвал его: — Ежели ты сию же секунду не уберешь свою клешню, гарантирую: Новый год твоя рука будет встречать отдельно от туловища.

Рябой сперва оторопел, а затем покатился со смеху: — Ишь ты, щегол! Из каких же ты тузов будешь, что со мной в таком тоне разговариваешь?

— Из простых школяров, — с явным пренебрежением отозвался Алексей. — А вот ты к какой артели приписан? Не стесняйся, назови свою контору, послушаем.

— Ни к какой мы артели не приписаны, мы из маклерской конторы будем! — рябой снова оскалил желтые зубы. — Что, съел? Поджилки затряслись?

Надо сказать, сударь, что эти маклерские конторы изначально задумывались как посредники при торговых сделках, казенных подрядах да найме жилья. Однако за последние десятилетия они разрослись, подмяли под себя постоялые дворы, склады, извоз и превратились в настоящие притоны для всякого рода мошенников и вышибал. Для простого люда это слово стало синонимом грабежа, вымогательства и безжалостного ростовщичества — мирные обыватели их до смерти боялись, а уездное начальство лишь ломало голову, не зная, как унять эту саранчу.

— Известное дело, — без тени улыбки произнес Алексей. — «Извозчик, трактирщик, да маклер цепной — всяк без суда заслужил аналой». Ты под кем ходишь? Под Василием Волком или под Мишкой Седьмым? Для темных дельцов не было промысла доходнее, чем эти полулегальные конторы, посему две самые лютые шайки уезда давно поделили между собой этот бизнес.

Рябой, услышав имена главарей, заметно сбавил спесь. Он подозрительно оглядел Алексея с ног до головы и спросил: — Да кто ты такой есть, в конце концов?

— Школяр, — сухо повторил Алексей. — Но из тех школяров, переходить дорогу которым вашей братии категорически не советуется.

— Ишь, замахнулся, — криво усмехнулся рябой. — Звать-то тебя как?

Смахнув невидимую пылинку с рукава, Алексей негромко произнес: — Алексей Морозов.

Трое вышибал переглянулись и дружно загоготали: — Впервые слышим! Не числится таких среди наших благодетелей.

— Зато ваш Василии Волк меня прекрасно знает, — Алексей тонко улыбнулся. — Воротитесь к нему да спросите.

— Ой, испугал, до смерти напугал! — рябой хорохорился, но в голосе его уже сквозила неуверенность. — А с чего ты взял, что я не от Волка?

— Оттого, что в банде Волка от мала до велика нет ни одной живой души, которая бы не знала моего имени, — спокойно отчеканил Алексей. — А после сегодняшнего дня и вы его на всю жизнь запомните.

Вдруг в башке у Рябого точно молния сверкнула. В позапрошлый Новый год троих самых лютых головорезов из банды Волка нашли на площади — раздетыми догола и подвешенными к старой раките у часовни, а писарей, что им фальшивые долговые расписки стряпали, вымазали дегтем и вываляли в перьях. Хоть полиция тогда виновных не нашла, сам Волк строго-настрого заказал своим парням соваться в те кварталы, обронив, что объявился какой-то мститель, с которым лучше не связываться.