Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 115 – Dimash Suleimen

Спустились сумерки. Отец зажег светильник и, когда чернильница опустела, принялся молча растирать новую порцию сажи.

В ночной тиши слышался лишь сухой шелест пера. Никто не тревожил их, ничто не нарушало покоя. Алексей, погруженный в мир черного и белого, не чувствовал ни скуки, ни тяжести, лишь странную, воодушевляющую отраду.

Время летело незаметно. Ночь медленно уступала место рассвету. Отец уже трижды менял свечу в лампе, а небо за окном начало светлеть.

С первым криком петуха Алексей вдруг отшвырнул перо и выдохнул: — Умаялся вконец! И тут же, уронив голову на руки, заснул мертвым сном прямо за столом.

У старого Морозова не хватило сил перенести его в постель. Он лишь подставил стул под ноги сына, чтобы тому было удобнее.

Сев на край кровати, старик долго смотрел на спящего Алексея. Сердце его разрывалось от жалости и в то же время полнилось великой гордостью. — Господи, — прошептал он едва слышно, — не буду больше роптать на судьбу. Ты и впрямь ко мне милостив.

Ранним утром в восточном крыле усадьбы Морозовых, в самой глубине рощи, где притаилась школа, уже вовсю разносился нестройный гул голосов.

Николай был единственным, кто и не думал открывать книгу. Он то и дело вставал на цыпочки, с тревогой поглядывая на дверь: «Уж скоро семь, а Алексея всё нет. Неужто не сдюжил, не дописал? Да небось со стыда и носа не кажет — он ведь у нас малый гордый, не стерпит позора».

Только он об этом подумал, как в дверях мелькнула белая тень, и Алексей с шумом рухнул на свое место рядом с ним. Николай уже открыл было рот, чтобы похвалить друга за «чудеса левитации», но осекся: Алексей был весь в поту, дышал тяжело и едва не валился с ног.

— Что ж ты, братец, пораньше не встал? — с легким ехидством шепнул Николай. Ему в новинку было поучать кого-то дисциплине.

Алексей только глаза закатил, хотел было ответить, да тут в дверях показался учитель с лицом суровым, как церковный устав. Алексей мигом выпрямился, даже пот со лба смахнуть не успел.

Наставник подошел к своей кафедре. Тютчев тут же подал знак, и все ученики дружно встали, смиренно склонив головы в приветствии. Учитель обвел класс тяжелым взглядом и сухо бросил: — Садитесь.

Как только все затихли, он добавил: — К допросу.

Первый ученик с правого края покорно поплелся к столу. Всё шло как вчера: сначала повторить пройденное, затем отвечать новое. Бедняга начал заикаться, путать слова и — как и следовало ожидать — не избежал знакомства с линейкой.

Алексей приметил одну хитрость: учитель первые два раза бил от души, с оттяжкой, а потом лишь создавал шум. Хлопало громко, но синяков не оставалось. «Видать, силы бережет, чтоб завтра было чем потчевать», — подумал Алексей, не питая к старику ни капли сочувствия.

После порки наставник милостиво указывал на ошибки, и ученик, получив новое задание, возвращался на место зубрить.

Так тянулась очередь. Алексей заметил, что учитель был весьма непостоянен: одному задавал выучить полсотни строк, другому — едва десяток. «Чистый произвол!» — ворчал про себя Алексей.

Среди всех Тютчев продвинулся дальше всех — он уже одолел «Книгу обрядов». Прочие же всё еще бились над «Четверокнижием», а мелкота и вовсе едва по складам читала. Обычно в таких школах год-другой уходил на один букварь, и только потом мальчиков допускали к серьезным книгам.