Книга Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен, страница 74 – Анна Леманн

— Задремала, — отвечаю я, снова зевая. Стараюсь улыбнуться, но улыбка получается вымученной. — Эстель и твоя мама должны скоро приехать. Писали ночью. Я поеду домой, когда они приедут.

Он молчит несколько секунд, словно собираясь с силами, а потом тихо произносит:

— Может, останешься? Со мной?

В его голосе звучит надежда. Хрупкая, как стекло, надежда. Но я знаю, что это невозможно.

Глубоко внутри всё сжимается от боли, но я твёрдо говорю:

— Прости, но нет. У меня семья, Максим. Муж… Дочь…

— Дочь… — повторяет, ухмыльнувшись. — Наша дочь, Олеся… Не его… Не твоего мужа. Моя дочь…

— Что? — тихо срывается с моих губ.

Он вспомнил?

Так быстро?

— Наша дочь, — повторяет Максим, и время словно замирает.

Воздух сгущается, становится тяжёлым, почти осязаемым. Каждое слово теперь как удар сердца, от которого перехватывает дыхание.

— Ты… — начинаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок. Голос дрожит, слова застревают в горле.

— Ага, — кивает он, и в его глазах мелькает боль вперемежку с легким счастьем. — Отрывками, — поясняет тихо, будто боясь спугнуть хрупкое мгновение.

— Максим… — шепчу я, резко поднимаясь на ноги.

Тело действует раньше разума.

Нужно уйти!

Сбежать!

Разорвать эту нить, которая тянет меня обратно в прошлое.

Мысль о том, что он может начать войну за мою девочку, пронзает насквозь, словно острый клинок. Она убивает. Буквально. Сердце обливается кровью, а в голове крутятся страшные картины: суды, споры, раздел жизни, в которой нет места для компромиссов.

Я не отдам ему Илю!

Ни за что!

И хоть он не смотрит на меня со злостью, хоть в его взгляде нет ни капли агрессии или желания причинить боль — мне страшно. Страшно до дрожи в коленях, до холодного пота на спине. Потому что за этим тихим голосом, за этими словами скрывается нечто, что может разрушить всё, что я построила за эти годы.

— Я не намерен забирать у тебя дочь, — произносит он вдруг, и его слова, как тёплое одеяло, на мгновение окутывают меня, снимая напряжение.

— Спасибо, — выдыхаю я, чувствуя, как плечи немного расслабляются. Но это облегчение длится лишь секунду.

— Я намерен забрать вас двоих, — добивает он одним лишь словом.

Его фраза врезается в сознание, как молния, разрывая все иллюзии спокойствия.

Стою, словно пригвождённая к месту, не в силах пошевелиться.

В ушах шумит, а перед глазами мелькают образы: Иля, муж, наша маленькая семья. Всё, что я так бережно выстраивала, всё, что даёт мне силы просыпаться каждое утро.

Зачем?

Зачем он хочет все это разрушить?

— Максим… — повторяю я, но голос звучит глухо, безнадёжно.

— Ты всё ещё любишь меня. Иначе бы не осталась. Иначе бы не согласилась на все эти игры, — говорит он, и в его тоне нет вызова. Только тихая уверенность, от которой становится ещё страшнее.

— Нет! — выкрикиваю я, и это единственное слово рвётся из самой глубины души, как крик раненого зверя. Оно звучит отчаянно, почти истерично, потому что где-то внутри я знаю, что он прав. Прав настолько, что это пугает до безумия.

Я отступаю на шаг, потом ещё один, пока не упираюсь спиной в холодную стену. Мне нужно пространство, воздух, время, чтобы собраться, чтобы снова надеть броню, за которой я прячусь от него — и от самой себя.

— Но дочь с этим ненормальным я не оставлю! — голос Максима звучит жёстко, почти металлически, и от этой интонации по спине пробегает ледяной озноб. — Либо заберу вас двоих, либо одну лишь дочь. Тебе решать. Запрещать общаться я вам не буду!