Книга Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен, страница 54 – Анна Леманн

Отправляю Андрею.

Каждый раз, когда я пишу мужу, внутри теплится надежда на тёплый отклик, но в ответ лишь сухие, выверенные фразы. Словно мы чужие.

Сердце сжимается от тоски…

Но стоит спросить о Кудряшке, и всё меняется. В чате вспыхивают фотографии её смешных гримас, приходят голосовые с заливистым смехом, а слова вдруг наполняются такой нежностью, что на глазах выступают слёзы.

«Мама, смотри, как я умею!» — звучит из динамика, и на секунду я словно ощущаю её тёплые ручонки на своей шее.

Кудряшка… единственное, что нас сейчас держит с мужем — наша девочка.

— Что ты там смотришь? — раздаётся голос Максима. Он лежит неподвижно, прикованный к постели запретом врача, но его взгляд пронзительный, будто пытается прочесть меня насквозь.

— Переписываюсь, — отвечаю, не поднимая глаз. Экран телефона вдруг становится спасительным щитом.

— С кем? — настаивает он. В его тоне мешается любопытство и едва уловимая тревога.

— С подругой, — вру легко.

— С какой? Я её знаю? Точнее, помню? — он приподнимает бровь, и в этом движении всё тот же Максим, которого я когда-то знала. Тот, кто помнил каждую мелочь.

— Нет, — качаю головой, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ты с ней не знаком.

Пауза. Тяжёлая, как свинцовая гиря. Он всматривается в моё лицо, словно ищет трещины в маске безразличия.

— Олесь, что происходит? — наконец произносит он. В голосе нет гнев, но есть тихая, почти детская растерянность.

— В каком смысле? — делаю вид, что не понимаю, хотя сердце колотится так, что, кажется, он может услышать.

— Я чувствую между нами холод. Даже какую-то отстранённость. Ты будто… не здесь.

Вздыхаю, провожу пальцем по краю телефона.

Как объяснить то, что рвёт меня на части?

— Всё в порядке, — говорю, но сама слышу фальшь. — Но да, есть вещи, которые изменились, Максим, — хмыкаю, пытаясь придать голосу лёгкость. — Ты прав.

— Твои кудри, например? — вдруг улыбается он. И эта улыбка как солнечный луч сквозь тучи. Та самая, от которой когда-то замирало сердце.

— Ага. Они в том числе, — киваю, невольно касаясь волос.

— Мне нравятся. Очень. Ты как кружинка с ними. Лёгкая такая, даже моложе привычного выглядишь.

Его слова на секунду пробивают броню.

Но я тут же отступаю:

— Моложе я из-за косметолога выгляжу.

— Ботокс и… — начинает он, но я перебиваю:

— Нет, — качаю головой, глядя прямо. — Никакого ботокса. Но другие процедуры, помогающие коже. Нашла хорошего специалиста. Наконец.

Он молчит, обдумывая. В глазах смесь восхищения и грусти.

А потом вдруг:

— Лисёнок? — зовёт так, как называл только в самые нежные моменты.

— А? — поднимаю взгляд, чувствуя, как внутри что-то дрожит.

— А у нас дети есть?

Вопрос врезается в тишину, как нож. Я замираю. В горле ком.

Как ответить?

Что сказать?

Взгляд невольно падает на фото Кудряшки на заставке. Её улыбка, её ямочки…

Это моя тайна.

Моя жизнь, которую он не помнит.

— Какие дети? — переспрашиваю, и голос дрожит, будто я сама не уверена в ответе.

— Наши, — отвечает Максим, поджав губы. В его глазах горит надежда. — У Машки и Альберта есть. А у нас?

Молчу.

В горле ком.

— А ты чего бы хотел? — наконец выдавливаю из себя, стараясь, чтобы голос не сорвался.

Он улыбается широко, по-мальчишески, и на секунду мне кажется, что мы снова там, в прошлом, где всё было проще, яснее, светлее. Где мы вместе и мечтаем о будущем.