Книга Кудряшка не твоя. Второй шанс (не)возможен, страница 52 – Анна Леманн

Руки дрожат, мысли путаются, но я заставляю себя действовать.

Взяв сумки, Альберт направляется в палату Максима, а я следую за ним, словно тень.

Перед самой дверью он останавливается и поворачивается ко мне.

— Ты точно уверена? — в его голосе звучит не просто вопрос, а последняя попытка остановить меня.

— Не очень, но… — шепчу, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в кожу.

— Олесь, пути назад не будет, — предупреждает он серьёзно, пристально глядя мне в глаза.

— Знаю… — выдыхаю, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— Мы можем вернуться? — его голос звучит почти умоляюще.

— Пойдём… Сейчас я ему нужнее, — отвечаю, делая первый шаг в неизвестность. — В конце концов, может наконец поставлю точку во всем этом…

Толкаю дверь палаты. Внутри всё сжимается от ощущения того, что я предаю мужа, но я выпрямляю спину, сглатываю ком в горле и делаю шаг вперёд.

Максим лежит на кровати. Бледный, но с озорной, радостной победой искринкой в глазах.

Увидев меня, он оживляется. Слегка приподнимается на кровати.

— Лисёнок? — зовет меня и от этого прозвища, тёплого, домашнего, запретного, по спине пробегает дрожь.

Сжав пальцы в кулаки, прячу волнение за деловитой интонацией.

— Да, я с тобой теперь лежу, — отвечаю ему, вздохнув и оглядевшись по сторонам. — Сейчас кровать привезут дополнительную.

Он морщится, будто я сказала что-то нелепое.

— Зачем дополнительная? — с легким возмущением бросает. — Со мной ложись! Кровать-то огромная!

Качаю головой, стараясь не смотреть ему в глаза. Если загляну — пропаду. Знаю это наверняка.

— Нет, — решительно подаю голос. — Мне нужна своя кровать. Мы оба больны, и сейчас важнее комфорт каждого, чем прихоти.

Молчание. Всего секунда, но даже она звучит напряженно. Словно затишье перед бурей.

— Как скажешь, — неожидано отзывается он, и в его голосе сквозит лёгкая досада.

Указываю Альберту, куда положить мои вещи: сумку, халат, пачку книг, которые, скорее всего, не открою. Все то, что утром мне принес Андрей.

Сама же медленно подхожу к кровати Максима. Остаюсь стоять в шаге от неё, будто между нами невидимая черта, которую нельзя переступать.

Этот шаг может стать изменой. Не физической — душевной. Изменой мужу, клятвам, себе.

Держу дистанцию.

— Как себя чувствуешь? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Всё хорошо! Нормально! Завтра буду совсем огурцом, — бодро отвечает он, но я вижу, как он морщится, когда пытается повернуться. — А ты? — И тут же рукой — той, что без капельницы, — хлопает по краю кровати, приглашая сесть.

Невольно смотрю на это место.

Всего полшага и я окажусь рядом. Так близко, что смогу почувствовать его тепло, уловить запах кожи, услышать биение сердца.

— Огурцом ты завтра не станешь, — говорю резко, почти грубо, чтобы отогнать наваждение.

— Ну а что здесь лежать? Лучше дома… — вздыхает он, откидываясь на подушку. — Ты же знаешь, я не люблю эти больнички.

— Я буду здесь лежать столько, сколько скажет доктор, — отвечаю твёрдо.

Он смотрит на меня долго, внимательно, будто пытается прочесть мысли. Потом улыбается. Чуть криво, но по-прежнему обезоруживающе.

— Ты конечно оставайся! — вспоминает, взглянув на мой воротник. — Тебе нужно прийти в себя… а я? Что со мной станет?

Я не отвечаю. Вместо этого оборачиваюсь к Альберту, чтобы не смотреть на Максима, чтобы не поддаваться этому странному, пугающему притяжению.