Книга Под звездным дождем, страница 149 – Макс Рейн

— Тебя. Когда прозреешь.

Альфа напрягся.

— Не нравишься ты мне сегодня, – задумчиво сказал он.

Коп тонко уловил появившуюся в его голосе отчужденность, но не отступил.

— Не о себе пекусь, – холодно бросил он. – Ребят жаль.

Альфа отвернулся, но Коп успел заметить, что командиру неловко и неприятно смотреть ему в глаза.

— Слышь, Альфа, ты меня знаешь, – снова заговорил Коп после небольшой паузы, – себе поблажек от жизни не жду. Наш брат своей смертью никогда не умирает. Да и пожил я досыта. Вон, скольких пережил, – он тяжело вздохнул и продолжил: – У меня, брат, свой принцип. Пришел твой час умирать, найди в себе мужество склонить голову и отдать дань всем тем, кого ты угробил… И прими смерть достойно. Только не думал я, что буду гнить, как крыса в помойке, заживо. Кинули нас, Альфа, кинули, – он видел, как содрогнулись и ссутулились плечи командира, – Мы рассчитывали, что все закончится дипломатическим преферансом, и дали загнать себя сюда. Но нас порешили. Нет нас для них уже больше.

— Ты думаешь, мы не победим? – спросил Альфа и посмотрел другу прямо в глаза.

— Победит тот, кто уцелеет. И это решать тебе. И если сегодня ты еще можешь сыграть, то завтра… – и он смачно плюнул. – Короче, моей басенки мораль весьма проста – зависит многое от малого винта!

Кирилла снова, как и во время разговора с Сонькой, накрыло неприятной волной сомнения. Он попытался взять себя в руки и быстро ответил:

— Мы солдаты, выбор наш невелик. Сказано держаться – держимся.

— А для чего? – резко спросил Коп, не подозревая, что последнее время Кирилл слишком часто тщательно гнал от себя этот вопрос.

— Мы выполняем приказ, – сухо повторил тот.

— Нет такого приказа – убивать своих. Хоть и остались от нас рожки да ножки, – он испытующе заглянул в глаза Альфе. – Ты видно этого еще не понял. А все поняли.

Последние слова особенно задели Кирилла за живое, складывалось впечатление, что все считали его недоумком, который не видел истинного положения вещей. Именно об этом говорила сегодня и Сонька. Коп внимательно следил за выражением лица своего командира, и увидел, как резко сузились и налились кровью его глаза, словно в них внезапно плеснули кислотой.

— Альфа, – тихо и даже успокаивающе снова заговорил он. – Мы за тобой пойдем до конца. Заднюю не врубим, что решишь, тому и быть.

Он нервно крутил в руках самокрутку так и не закурив.

Когда Альфа вернулся к себе, Соня уже спала. Она не пошевелилась, когда он лег рядом. Сам он в последнее время практически не спал, сон совершенно его не брал. Он лежал в полной темноте и прокручивал в голове снова и снова разговор с Копом. Разговор, который как холодный душ прояснял сознание. Все явственнее ощущалась незримая петля, медленно, тягуче и необратимо сжимающая шею. Он знал: за следующим натяжением этой символической веревки стоит смерть. Ему снова стало трудно дышать, мелкие бусинки пота выступили на лице и теле.

«Ну что, зверь, и ты попался, – внезапно услышал он свой внутренний голос. – Исчерпал свой волчий фарт. Что делать будешь? – голос звучал все громче и резче. – Только не вой. Прими все, как есть. Это капкан, и он захлопнулся».

Судороги внезапно сжали Альфе горло, сердце бешено заколотилось. Скорчившись и дрожа, он сел в кровати, стараясь схватить воздух ртом. «Вот теперь и ты сдрейфил, ох, как струхнул!» – внутренний голос безжалостно терзал и рвал его сердце в клочья. «Успокойся, не до тебя, – скомандовал он. – Мне нужно думать о своих людях».