Книга Под звездным дождем, страница 147 – Макс Рейн

В глубине души она ждала, что после резкой критики ее недостатков Кирилл перейдет к восхвалению достоинств. Но он снисходительно молчал и будто сожалел о чем-то. На самом деле Кирилл, уже позабыв о Соньке, снова думал о распределении провианта. Не дождавшись ласкового слова и обескураженная его откровениями, девушка почувствовала, как вся закипает от злости. «Ну, держись!» – мстительно подумала она.

— Ты чего это расселся? – она свирепо глянула на Кирилла и двинулась в его сторону.

— Сонь, что с тобой? – ошарашенный переменой в ее лице, спросил он.

— Что расселся, я тебя спрашиваю! Накурил тут как в общественном сортире, а сам меня уму-разуму учишь.

Кирилл внимательно смотрел на нее, затушив сигарету и инстинктивно отодвигаясь подальше.

— Посмотрите на него! Не такая я, видишь ли. А ты-то что о себе вообразил? Писаный красавец!

— Да брось ты, – миролюбиво сказал Кирилл, уже жалея, что все это затеял.

Но Соню было не остановить.

— Ты себя в гневе когда-нибудь видел, «нормальный» ты мой? – с вызовом спросила она. Он молчал. – А жаль, незабываемое зрелище. Форменный урод, точнее, урод в форме, – она фыркнула с демонстративным отвращением. – И ума у тебя палата. Хоть отбавляй. Эрудит, да че уж там, гений. Могу ли я? Хочу ли я? Говно ли я? А-а-а, магнолия! – голос Соньки сочился ехидством.

— Со-онь?! – с отчаяньем в голосе пытался успокоить ее Кирилл.

— А что Сонь, тебе же вот такую подавай! – и она повторила тот самый жест, которым он ранее описывал Соню. – Держи!

Она злилась сейчас не столько на Кирилла, сколько на саму себя – за то, что так остро отреагировала на его глупую болтовню. Кирилл смотрел на нее и чувствовал угрызения совести.

— Дура я, – окончательно успокоившись, подытожила она.

— Это я дурак, – констатировал он.

— Значит, мы пара…

— Идеальная пара, – он бережно обнял ее и нежно поцеловал в беззащитный уголок губ.

В замочной скважине повернулся ключ. Кирилл зашел расстроенный и вымотанный до предела, глаза у него были красные, губы в трещинах.

— Привет, – сказал он и рухнул на кровать.

Соня с интересом смотрела на него.

— Похоже, что миссия по покорению южан пока не удалась, – съязвила она. – И почему тогда я так долго жду?

— Я медленно полз, – устало ответил он.

Соня прыснула и села рядом. Она убрала прядь, прилипшую к его покрытому испариной лбу, ласково провела рукой по небритой щеке и стала нежно целовать его запыленное лицо. Он расслабился и закрыл глаза.

— Кир, как там, снаружи? – неожиданно спросила она.

— Зеленка высыпала.

— А ты море видел?

— Пахло им вроде.

— А сирень была? – продолжала она расспрашивать.

— Только тюльпан.

— Рано для них, – удивилась она.

— Совсем невовремя.

— А ты скучал?

— Очень.

— Сколько очень?

— Много.

— Ну, много – это сколько?

— Очень много, – машинально отвечал он.

— А по тебе совсем не скажешь, вон, спишь на ходу, – обиженно бубнила она.

— Кто? Я сплю? Да с чего бы мне спать? Весь день на природе зависал.

— Вот видишь, говорю же, не скучал.

Кирилл тяжело вздохнул и устало пошутил:

— Тебе, Сонь, в войну надо было фашистов пытать! Кончай с разговорами, лучше целуй.

В бункере было полутемно и тихо, где-то из трубы капала вода. Кирилл лежал рядом Соней и не шевелился.

— Ты спишь? – тихо прошептала она, поворачивая к нему свое лицо. Он покачал головой.