Книга Под звездным дождем, страница 146 – Макс Рейн

— Что, уже проснулась? – услышала она сонный голос Кирилла. – А что так рано? – спросил он, глядя на часы.

— Не спится. Какие планы на сегодня? – поинтересовалась она.

— Наполеоновские, – он сладко потянулся.

— Райская жизнь!

— А чем не райская? – он повернул ее к себе лицом. – Ты есть, я есть, чем питаться, пока тоже есть.

Сонька хихикнула и ласково провела ладонью по его небритой щеке. Всякий раз от ее прикосновения у Кирилла дух захватывало. Вот и сейчас электрический заряд пробежал от щеки прямо в сердце. Оно дернулось и запылало, руки непроизвольно прижали Соньку к груди, а его губы коснулись ее губ.

А над бункером двигались тени и громыхала война. Альфа воевал точно так же, как любил, – страстно и безусловно. Он не жалел себя, наоборот, растрачивал, бросая вызов судьбе с ехидной усмешкой. Когда он вступал в бой, смерть шептала ему на ухо: «Сегодня мой день», – не давая времени для мыслей и страха.

Он дерзко ей отвечал:

— Это мы еще посмотрим.

А в передышках от войны была любовь: нежная, чистая и воскрешающая. Любовь, что, отдавая, обретала и превращала бессмыслицу в нечто осмысленное.

— О чем призадумался? – спросила Сонька, глядя на погруженного в раздумья Кирилла.

— Что? – не расслышав, откликнулся он.

— Думаешь, о чем, говорю?

— А-а-а… да так, ерунда.

Накануне Кирилл представил отчет Центру о количестве оставшихся в подвалах продуктов питания и медикаментов. Гражданских нужно немедленно отпускать, иначе ни бойцам, ни заложникам не продержаться. Кормить людей было нечем. Он ждал приказа с минуты на минуту.

Альфа тяжело вздохнул.

— Ну, все-таки? – настаивала Сонька.

«Похоже, не отвертеться», – удрученно подумал Кирилл.

— Вот о чем я могу думать, Сонь, когда сижу рядом с тобой? – он вопросительно посмотрел на нее. – Только о тебе.

Лицо ее просияло и сделалось еще моложе.

— Сижу и думаю, что я в тебе нашел? – иронично добавил он.

— Как это? – опешила она, и открыла глаза так широко, как будто хотела его в них утопить.

— Ну да, – хмыкнул Кирилл, забавляясь неожиданной реакцией девушки. – Ну то, что ты не красавица, ни для кого не секрет. Ведь так? – как бы между прочим заметил он. – Вон, двое суток любуюсь, как твои волосы дыбом стоят.

Сонька машинально провела рукой по непослушным локонам, безуспешно пытаясь их пригладить и виновато вздохнула:

— Их так не уложишь.

— Да ты не переживай, Сонь, – великодушно успокоил он. – Я привык уже, выдержу. А другие, слава Богу, не видят. Да и потом, как говорится, с лица воды не пить. Не в красоте счастье.

Она растерянно смотрела на него и молчала. Ее смиренное поведение раззадорило Кирилла еще больше, и его понесло:

— Ну, и характер у тебя, конечно, тоже… – он кашлянул, – мама не горюй. Хотя теперь я даже думаю, что никогда не смог бы полюбить «нормальную». На кой она мне, тихая и спокойная. Мне теперь только такую подавай, – он сделал в воздухе неопределенный жест и серьезно посмотрел на Соньку. Она не вынесла взгляда его честных и безмятежных глаз и отвернулась. – Да и хозяйственной тебя не назовешь, смотри, во что ты штаб мой в считанные часы превратила. Хоть дверь не открывай, – он недовольно вздохнул и закурил. – А все равно люблю.

Сонька непроизвольно оглядела комнату, да, сегодня она еще не прибиралась, горкой на столе лежали ее скудный гардероб и бумажные поделки, которые она мастерила, чтобы украсить их убежище. Ей стало неловко, она почувствовала, как запылало лицо.