Книга Под звездным дождем, страница 144 – Макс Рейн

— Красиво, и так жалко, – шмыгнув носом сказала она. – Они как мы, Кирюх, все были против них, вот они и погибли.

Он сел рядом с ней и положил свою руку ей на плечо. Сам он не считал Шекспира таким уж великим автором, по крайней мере подобные любовные истории его не впечатляли. Устарел Уильям.

— Но мы-то ведь живы, – тихо возразил он.

Соня слабо улыбнулась:

— «Мастер и Маргарита», надо же, запомнил.

Он коротко кивнул. Соня доверчиво облокотилась на него, он притянул ее ближе и прижал к себе.

— Скажи, Кир, – взволнованно спросила она, – если я раньше тебя умру, ты покончишь собой?

— О господи, Соня! – он позволил себе разозлиться, но увидев ее несчастное лицо, быстро добавил: – Да не вопрос, зачем даже спрашивать? Я всегда поступаю так в подобных ситуациях!

— Ну тебя, – отмахнулась Сонька, лицо ее оставалось мрачным.

Кирилл пристально смотрел на девушку, стараясь понять, что творится у нее в голове, и неожиданно сообразил: Сонька еще не до конца осознавала, как нужна ему! И всячески искала этому подтверждение. При этом то и дело загоняя его в тупик своими необычными вопросами.

— Сонь, я и дня прожить без тебя не смогу, – с чувством сказал он. – Знаешь, я даже не думал, что такие, как ты, бывают! Я тебя и раньше любил, а теперь совсем башню сносит! Да, и потом, – он сделал паузу, – не хотелось бы остаться в истории Говнюком Ромео.

Сонька улыбнулась и немного успокоилась, но все так же грустно произнесла:

— Все хрупко и невечно на этом свете. Я представить себе не могла, что моя жизнь так изменится. Когда все это началось, – вспоминала она, – у меня мир перевернулся, треснула душа, как стекло от кипятка. Все рухнуло, как жить, чем жить – непонятно. Да и не хотелось.

Сонька тяжело вздохнула.

— Одни меня ругали, что продолжала тебя любить. Другие за то, что слишком безразличная. Мой перевернутый мир раскололся напополам – а потом погиб Милан.

— Досталось тебе, – расстроено вздохнул Кирилл, – и я еще… Сонь, прости меня, – он заглянул ей в глаза. – За все прости.

— Сразу за все одним махом? Очень удобно.

— И что это значит? – с напускной угрозой в голосе спросил он и сдвинул брови.

— Кир, я прощу, все прощу, – серьезно кивнула она. – Ты людей отпусти, и я все забуду. Как будто ничего и не было.

Кирилл погрустнел. Как ей объяснить, что присутствие гражданских – единственная гарантия их завтрашнего дня. Отпустит – и подставит под удар себя и своих солдат. Война – дело тонкое. Спасая людей, надо рисковать людьми. И главное, приказа такого не было.

— Пора мне! – он поднялся.

— Кир, – она удержала его руку, – а вдруг ты не вернешься?

Соня смотрела ему в лицо. Глаза, казалось, стали еще больше. В их темной глубине читался испуг.

Кирилл замер.

— Сонь, это война, никто не знает, вернется или нет.

Он осторожно освободил свою руку и провел по ее волосам.

— А ты останься, и не надо будет возвращаться.

— Не бойся, ты тут не одна, – заверил он.

Перед выходом Кирилл достал толстый черный скотч и стал обматывать рукав выше локтя – опознавательный знак ратского солдата.

— Давай помогу, – предложила она.

Аккуратно и плотно обмотав его рукав, она вдруг засмеялась.

— Что? – удивился он.

— Знаешь такую игру – найдите отличие? Когда ты в двух одинаковых картинках ищешь разницу. И я ее только что нашла. Вот оно! Черная лента, главное отличие небратского северного народа Ратьи.