Книга Под звездным дождем, страница 141 – Макс Рейн

— Да что ты? Капитан очевидность, – всплеснул руками Воин. – Только невовремя все это.

— А почему бы и нет, вот я завидую, – уже мечтательно продолжал Сила, – сколько ни искал, так и не встретил свою половину.

— Тихо искал, – съязвил Воин. – Вышел бы на улицу и гаркнул: где ты, моя полудурка? Сразу бы нашлась.

В комнате негромко заржали.

— Братва, а давайте мы выпьем, выпьем за любовь, – предложил кто-то из солдат.

— Да ну, уже столько раз за нее пили, что всю ее на хрен пропили…

Альфа плелся по длинным темным коридорам подвала к госпиталю. Водка разморила его, и ему становилось душно. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущался запах крови, гниющих ран и лекарств. На углу перед входом он встретил военного врача с сигаретой во рту.

— Еще двое, двухсотые, – бесстрастно сообщил тот.

— Кто?

— Тышка и Бубновский.

Альфа не помнил этих бойцов по фамилиям.

— И еще четверо тяжелых, в город их надо, срочно. Здесь мы только раны перевязываем.

Альфа зашел внутрь. Запах стал невыносимым. Кирилл остановился, стиснул зубы, стараясь сдержать позывы рвоты. Воробья он нашел в сознании, с забинтованной ногой. Он лежал в одном белье, лицо его было таким бледным, что цветом почти сливалось с белой подушкой.

— Живой? – Альфа протянул ему руку.

— Да вроде пронесло.

— И че поперся?

— А, – отмахнулся он, – барахло свое забрать. Нам же нихрена больше не поставят, ни пожрать, ни переодеться. Держимся за все: и за сухпайки, и за трусы с носками. В итоге-то завалило все к чертям, даже телефон теперь зарядить нечем… Повезло, что наша пташка рядом пропорхала. Не кинула меня, а могла – я ж без сознания был. Лежал бы сейчас, как они, – он кивнул головой в сторону раненых, находящихся в забытье и тихо стонущих.

— Повезло.

Воробей продолжал что-то чирикать, но Кирилл его не слушал. Ему во всем виделась смерть или приближение к ней. «Завтра же свяжусь с Центром, – решил он. – Дальше тянуть некуда. Здесь не укрытие для живых, здесь живое кладбище».

Железная дверь с лязгом открылась. Соня лежала, свернувшись калачиком, спиной к нему, Кирилл заметил, как она напряглась, а с его приближением буквально вжалась в деревянную койку. Он почувствовал острую боль, глядя на нее одинокую и брошенную. Она не должна была быть тут, но была.

— Сонь, – мягко позвал он, подходя к ней поближе.

Девушка не шелохнулась.

— Сонька, милая моя.

Она закрыла уши ладонями. Он сел возле нее, оторвал ее руки от головы, взял в свои. Девушка не реагировала.

— Поговори со мной, – с отчаянием просил он и, потянув ее к себе, приподнял. На него смотрели ее огромные застывшие глаза.

— Соник, – вырвалось из груди.

Он прижал девушку к себе, вдыхая знакомый аромат ее волос. Она не противилась его объятиям. Безучастная ко всему, она, казалось, даже не чувствовала его прикосновений. Потеряв терпение, он встряхнул ее.

— Сонь, ну ударь меня, ударь, вмажь как следует, а лучше сразу убей…

— Незачем, – отчужденно ответила она, – ты и так мертв.

Кирилла поразила какая-то новая, незнакомая печаль в ее лице. Она выпрямилась, и он отпустил ее.

— Ну что, что мне сделать? – выкрикнул он, нервно расхаживая по отсеку.

Соня не реагировала. Он подошел к ней расстроенный и растерянный, сел рядом и затих. В подвале воцарилась тишина. Только слышались шлепки капель плохо закрытого крана. Кирилл снова взял ее руки в свои и, что-то вспомнив, вдруг зашептал: