Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 20 – Виктория Волкова

— Кстати, что там с Абазовым? — бросаю лениво. — Все по плану, или как всегда?

— Да что ты заладил! — в сердцах бросает Сэм. Усаживается за стол с другой стороны и смотрит, как глупый щенок. — Короче, получается, Антип прав, а не Абаз. Я документы поднял… Сейчас покажу, — подскакивает он с места. Хватает с полки какую-то папку, протягивает мне. — Вот смотри, братан, — торопливо листает документы. Тычет пальцем в какую-то справку. — Это я в РЖД официальный запрос сделал. Прикинулся шлангом. Говорю, мы тут работаем… Хотим узнать, кому именно изначально принадлежали товарные вагоны с определенными номерами. Письмо на бланке составил, между прочим. Ну и забашлял, конечно.

— Нормально, — усмехаюсь криво. По диагонали просматриваю ответ важного ведомства. — Выходит, вагоны изначально принадлежали Антипу? А Абаз их у него отжал…

— Ну да, — трет башку Сэм. — Выходит, что так…

— Ты с кем-нибудь перетирал эту тему? — давлю взглядом.

— Нет. А что? Да я только документы эти получил. Пока вы с паханом в полный бак бензин доливали, — усмехается он криво.

Но я не обращаю внимания на дурные подколки. Отец на моей стороне. Поможет. Будет моей Алена. А остальное неважно.

— Оставляй. Я подумаю, что с этим делать, — бросаю недовольно. — Билетами займись, братан. Лично мне надо.

— Да? С Мариной решил помириться? — хохочет Сэм. И осекается, наткнувшись на мой холодный взгляд. — Или… — глубокомысленно чешет бритую под ноль башку. Точно засекаю момент, когда до моего «мыслителя», наконец, доходит. — Да ладно! — вопит он на весь дом. — Ну ты даешь, братка! — Подскакивает с места. Бьет себя по ляжке, обтянутой черными джинсами.

— Понял. Исполняй, — улыбаюсь я.

— Так нет же ничего, — как маленькому втолковывает мне Сэм.

— Найди.

— Ну не могу! — Разводит он руками.

— Говно вопрос, — откидываюсь в кресле. — Я порешаю за сутки.

— Бьемся?

— Бьемся. На что?

— Нууу… — задумчиво тянет Сэм, уверенный в скорой победе. — Ты мне отдашь новые джинсы от Левайс.

— Не вопрос, — милостиво соглашаюсь. — Ты уверен в победе? — спрашиваю на всякий случай.

— На все сто! — фыркает победоносно Сэм. — Лара звонила знакомому барыге. Нет ничего, и уже не будет. Вот ты попал, братан! Вот попал!

— Хорошо. Тогда будет еще интереснее тебя натянуть, — улыбаюсь я. — Я деньгами возьму, братан. Если за двадцать четыре часа я достану билеты, то ты мне будешь торчать штуку баксов. Идет?

— Пфф… Идет, конечно, — надувает щеки брат. — Давай, гони джинсы… А то я в свои не влезаю.

— Меньше жрать надо и качаться, — кидаю в брата валяющийся на столе карандаш. В ответ в меня летит ежедневник. Перехватываю его на подлете и протягиваю руку Сэму. — Давай. Бьемся. Иди бабло пересчитывай, — подначиваю младшего и не замечаю, как ко мне в кабинет входит отец.

— По какому случаю веселье? — окидывает нас мрачным взглядом. И мы, два здоровых мужика, разменявшие тридцатник, притихаем.

— Как мама? — спрашиваю осторожно.

— Спит. Алена на нее действует положительно.

— Человек человеку лекарство, — вспоминаю фразу, услышанную по радио.

— Вот ты умный, — качает головой Сэм.

— А что вы тут ржете, как кони молодые? — хмурится отец.

— Да я поспорил с этим бакланом на штуку баксов, что достану билеты на Розенбаума, — киваю на брата.