Книга Прощай! Люблю тебя до неба!, страница 18 – Виктория Волкова

— Какие у нас есть вводные? — задумчиво смотрит вперед.

— По максимуму. Алена — девочка бесхитростная. Уже все о себе рассказала матери и Кате. А те в клювиках принесли информацию мне, — не отрываясь от дороги, усмехаюсь криво.

— Все, да не все, — хмурится пахан. — Что там за парень? Ты пробил?

— Ну конечно, — мотаю башкой. — Олег Иванович Плехов. Двадцать один год. Оканчивает военное училище в Тюмени. Распределили во Владивосток. В сентябре у них свадьба и тю-тю.

— И что ты думаешь? — сверлит меня взглядом отец. Словно говорит: «Ну и чему я тебя учил, баклан?»

— Заходить надо через женишка. Искать коны в Тюмени. Его опорочить по самое здрасьте. Девку найти нужно. Пусть перед свадьбой в Вербное явится и скандал устроит…

— Да, согласен, — скупо кивает отец. — Найти и подложить под него. Красивую надо… Чтобы не устоял и обрюхатил. А потом в Вербное ее перед свадьбой привезти. Алена должна поверить и оскорбиться. Слишком она правильная. А там и ты нарисуешься.

— Нет, она поймет, — круто выворачиваю с трассы на нашу улицу. — Лучше кто-то другой. Например, Катя повезет от нас подарки. Пожалеет и уговорит приехать к нам. А я уже дома появлюсь. Утешу, — улыбаюсь самодовольно. Чувствую как штанах дергается член.

Только представил, как утешать буду, а к паху уже кровь прилила.

— Тогда надо искать наших людей в Тюмени. Самим нам не справиться. Лучше поручить местным, — задумчиво тянет отец.

— Да я уже нашел, — сбавляю скорость. До дома ехать всего ничего. А обговорить детали хочется по горячим следам.

— Кого? — нетерпеливо роняет отец.

— Да Крюка! Помнишь, отморозок, который на Кипре прирезал Дыню? Он нам торчит до сих пор… Вот хочу отправить к нему Сэма.

— Нет, — резко заявляет отец. — Я сам съезжу. Сэм — хороший пацан. Верный. Но упустит обязательно какую-нибудь деталь, — выговаривает он сварливо.

А я лишь молча улыбаюсь. Лениво мажу взглядом по афише Розенбаума. Хорошо все складывается. Я даже представить не мог.

— Буду должен, — кидаю дежурную фразу и тут же получаю резкое в ответ.

— Да ну на хер, Альберт. Я для себя стараюсь. Хочу красивых и умных внуков.

— Спасибо, пап, — не выходя из тачки обнимаю отца.

Все-таки мне повезло по жизни с родаками. Мама — мудрая, нежная. Отец — как скала. И женюсь скоро на обалденной девчонке.

Пригласить ее надо куда-нибудь. В кабак она со мной не пойдет. Откажет. В кино я и сам не пойду. Опасно с моим образом жизни.

— Добрый вечер, — захожу в дом. В нос бьет запах только-только пожаренного мяса, а из маминой комнаты в теплый полумрак холла выходит она. Моя Алена.

— Привет, — улыбаюсь, ей и в промозглой душе становится тепло и спокойно.

— Здравствуйте, — кивает мне Алена. Красивая, домашняя такая, открытая. Светлые волосы собраны в хвостик. — Любовь Даниловна уснула. Но сегодня она хорошо кушала и была активна. Мы с ней даже во двор вышли. На солнышке посидели, — рапортует она мне и отцу.

— Спасибо, девочка, — слегка сжимает тонкое Аленкино предплечье отец. И я чувствую всю его благодарность этой маленькой пташке. Вдохнула в мать немного жизни. Поддерживает ее.

— Что бы мы без тебя делали! — восклицаю совершенно искренне.

Кошусь на отца. Передав портфель кому-то из прислуги, он сразу заходит к матери. А я делаю шаг к Алене, нависаю над ней, словно пресекаю путь к отступлению, и предлагаю добродушно.