Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 50 – Виктория Волкова

— Нет, не нужна, - мотаю головой. – Я привыкла жить в мужском мире.

— А мама твоя где? – в спальне помогаю снять пальто. Снова как дурак тычусь носом в Иркин затылок. Дышу этой женщиной и не могу надышаться.

— Здесь прохладно, - ежится она. Обхватывает себя обеими руками. Видимо, чувствует себя неуютно.

— Сейчас дам покрывало, -подхожу к шкафу. Вешаю пальто на вешалку и, достав с верхней полки мохеровый серый плед, возвращаюсь к Ире. Она садится на краешек кресла. Спина ровная, вся натянутая словно струнка. Что-то думает, сама себя изматывает глупыми страхами.

— Все будет хорошо, Ирочка, - укрываю ее плечи пледом. Становлюсь рядом на одно колено. Расстегнув змейки, один за другим стягиваю сапоги. Оглаживаю ступни с высоким подъемом. И подхватившись, достаю из комода новую пару носков. Одну из тех, в которых хожу на рыбалку. Тонкие, теплые. Ире доходят почти до колена.

— Ой, Степан, не надо, - тушуется девчонка. Руками машет, как маленькая. Не умеет принимать ухаживания. Не чувствует себя желанной. Но я это быстро исправлю.

— Надо, - морщу нос добродушно. И поднявшись с колен, иду к двери. По коридору уже топочут мои бойцы. Дрова тащат.

— Здесь кладите, - показываю на угол в коридоре. – Что с котлом? – спрашиваю строго. – Может Демьяну позвонить, чтобы он спецов прислал?

— Да, дядя Леня уже все починил. Вот-вот запустит, - докладывают пацаны чуть ли не хором.

— Хорошо, - киваю я и, забрав несколько поленьев, возвращаюсь обратно в спальню. Утыкаюсь взглядом в понурую фигурку, сидящую в кресле. Ноги поджаты, голова лежит на высокой спинке, а на щеках слезы.

Может, зря я так? У девчонки своя жизнь, а тут я как медведь пру. Подхватил и в берлогу. Никаких объяснений в любви, одно вранье. А девочка правильная. Законопослушная.

Я тоже раньше таким был, пока…Да ну его на фиг! О чем не думай, все равно мысли сами к следствию возвращаются. Подставили меня. Но я вычислю, кому из конкурентов пришло в голову меня устранить.

— Замерзла? – спрашиваю, стараясь нарушить молчание.

— Нет, - вздыхает Ира. – Просто не по себе. Не каждый день меня крадут и отвозят в лес.

— Ничего, скоро все изменится, - подмигиваю ей.

— Не уверена, - тихо откликается она. – Сейчас все по-дурацки, а будет еще хуже. Почему ты не дождался УДО? Тогда было бы значительно проще… А сейчас…- тяжело вздохнув, кутается плед.

— Узнал, что ты ждешь ребенка и приехал, - закидывая дрова в камин, пожимаю плечами. Иначе и быть не могло. Вот только Ире все не расскажешь. По крайней мере сейчас.

— Я даже не знаю, как объяснить людям, где мы познакомились? Где, Степа? Я последние полгода на РЖД пахала, а ты был под следствием. Где мы могли пересечься? Зачать ребенка? У меня ни одной стройной версии. А еще Борис…

— А что с ним? – чиркаю спичкой. Подпаливаю листы бумаги, засовываю их среди поленьев. Огонь с веселым треском пробирается по сухому дереву, сжирает его с нарастающим гулом. И в комнате тотчас же становится тепло и уютно.

— Чаю хочешь? – поднявшись на ноги, подхожу к девчонке. – Я заварю.

— Ты? У тебя же вроде прислуга имеется, - изумленно тянет Ира.

— Не хочу, чтобы тут мельтешили. Тебе какой чай с травами или с сушеными фруктами и ягодами?

— Любой, - равнодушно улыбается она.

— А у меня и варенье есть, - подмигиваю ей заговорщицки. – Клубничное. Любишь?