Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 41 – Виктория Волкова

— Располагайся, где удобнее, - широким жестом приглашает Степан. – Ужин сейчас будет. Ты, кстати, что предпочитаешь?

— Я не пью алкоголь.

— Я тебе и не предлагаю. Лучше скажи, что тебе приготовить на ужин?

— Хмм… - поджимаю губы и сама не знаю, какой бес в меня вселился. – Стейк рибай средней прожарки, овощи на гриле и…

— Ни в чем себе не отказывай, девочка, - улыбается мне Криницкий и мне кажется, он просто насмехается надо мной.

— Пожалуй все, - подхожу к окну, за которым кипит никогда не засыпающий Невский проспект.

— А на десерт? - подходит следом Степан и нависает тенью. Слишком большой, непредсказуемый и очень продуманный. И мне кажется, я точно знаю, что хочет на десерт сам Криницкиий. Меня! Только фиг обломится.

— Кофе и пирожное «Анна Павлова», - ставлю точку в своем заказе.

— Пожалуй, я закажу себе то же самое, -словно хвалит мой выбор Криницкий. Отдает указание по телефону и показывает на диванчик, оббитый полосатым шелком. – Прошу, дорогая Вероника, усмехается он криво. – Поговорим?

Время серьезных разговоров. Даже страшно становится.

— Слушаю вас, - робко сажусь на краешек.

— Ребенок мой? – без всякого перехода или вступления кивает Степан мне на живот. Восемь недель беременности еще совсем незаметны, но Белов уже в курсе. Откуда? Кто разболтал?

— Да, - подтверждаю совершенно спокойно.

— Как намерена поступить? – интересуется спокойно. Слишком спокойно. И мне почему-то кажется, что там внутри бушует пожар. Но Степан не подает виду. Умеет держать покер-фейс.

«Он против ребенка!» - Нутро сжимается от бесконечной досады и я сама не понимаю, как перехожу на «ты».

— Если ты намекаешь на аборт, то его не будет, - вскидываюсь моментально. – Этот ребенок только мой. Я у тебя ничего не прошу.

— Да ну? – Усмехается он криво. По лицу пробегает хмурая тень.

«Не хочешь и не надо. Сама справлюсь» - решаю, разозлившись.

— Сделаем тест. И если он подтвердит мое отцовство, поженимся, - заявляет этот наглец.

— Нет, я не хочу за тебя замуж, - упрямо мотаю головой.

— Почему это? – смотрит Степан насмешливо. Пронизывает взглядом, от которого по телу бегут мурашки.

— Я не верю мужчинам. Разучилась.

— И даже мне? – уточняет надменно.

— Тебе тем более.

— Да ладно! – криво усмехается он. – Мой сын или дочь должны носить мою фамилию и жить со мной. Это не обсуждается, Ира.

— А по каким документам ты собираешься оформить брак? - выпаливаю яростно. - Как Белов или как Криницкий? И сколько у тебя паспортов? На каждом жена числится? – припечатываю грозным взглядом.

— Я не женат, Ира. Я же тебе говорил! – рычит он раздраженно. – Сейчас по УДО меня выпустят и поженимся, - замечает совершенно серьезно. – Если, конечно, раньше не закроют.

— А вам нравится бегать от правосудия? – снова перехожу на официальный тон. Давлю взглядом на правах личной фемиды. – Если вы хотите участвовать в воспитании ребенка, то вам следует закрыть этот вопрос раз и навсегда.

— Каким образом? – смотрит он на меня не мигая.

— Отбыть наказание до конца. Сколько вам осталось? Месяц? Два? Из-за этого стоит ли рисковать? Вас же ищут и обязательно найдут.

— А ты?- вскидывается он.

— А что я? Буду тут жить, - заявляю, имея в виду Петербург. – Вы вернетесь и тогда мы придем какому-нибудь общему знаменателю. Ребенку не обязательно знать о вашем прошлом, Степан Александрович, но у органов не должно быть к вам претензий.