Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 38 – Виктория Волкова

«Ты сама в это веришь?» - усмехаюсь слабо. На секунду выглядываю в высокое арочное окно, за которым льет дождь, спешат под темными зонтами прохожие. Безнадега одна.

Стараясь выровнять дыхание, проскакиваю в дверь служебного входа. Все. Я в безопасности!

Прислоняюсь виском к холодной стене. И немного прихожу в себя.

«Отцу надо позвонить. Пусть домой заберет», - успеваю подумать, как оказываюсь в плотном захвате сильных рук.

— Привет, цыпочка, - выдыхает мне в ухо Степан. Вот как он здесь оказался?!

Красивый тип. В черных джинсах и таком же бомбере он сейчас похож на самого настоящего плохого парня. Никогда не имела дела с такими и не собираюсь. В нос бьет знакомый парфюм. Пробуждает ненужные воспоминания.

— Отпустите меня, - вскрикиваю в ужасе. – Отпустите!

— Хорошо, давай только спокойно. Поговорим с тобой, девочка. Идет? Не бойся меня, пожалуйста,– увещевает Степан. Но мягкий голос никак не вяжется с холодным и мрачным лицом.

— А вы не боитесь? – вскидываю голову. – Каким надо быть идиотом, чтобы заявиться сюда? – шиплю глухо. – Вас же опознают. Уходите сейчас же.

— А, ну ясно. Ты, я вижу, в курсе, - презрительно роняет он и обдает таким холодом, будто это я сбежала из мест заключения и теперь живу по поддельному паспорту.

— Отпустите, - пытаюсь вырваться. – Или я закричу.

Угроза так себе. В эту часть здания мало кто ходит. Хоть оборись, никто не услышит.

— Давай без истерик, Ира, - рычит недовольно Степан. – Я к тебе специально приехал..

— Отпустите меня, - прошу сипло и уже ни на что не надеюсь. Нос заложен селективным парфюмом Криницкого. Его руки привычно лежат на моем теле. Еще минута и я позорно сдамся.

— Прошу, - демонстративно размыкает объятия Степан. И даже открывает передо мной тяжелую дверь, ведущую в общий коридор, а затем точно такую же – в зал. Сажусь на свое место. И не знаю, что делать дальше.

«Звони отцу или по телефонам, оставленным Борькой!» - призывает меня здравый смысл. Но я почему-то медлю. Боюсь или думаю, что все само собой уладится? Не знаю. Но стараюсь Белова не провоцировать. И сердце стучит как сумасшедшее. Даже в ушах отдается стук.

Принимаю книги у строгой женщины в деловом костюме и с ноутбуком, выдаю какие-то методички студентам. А сама наблюдаю за большим сильным мужчиной, явно не вписывающимся в атмосферу библиотеки. Он садится за стол, ближе всего стоящий к двери. Что- читает в телефоне. Но я прекрасно понимаю, что Криницкий контролирует выход. И уж точно не даст мне проскользнуть мимо.

— Давай поговорим, девочка, - как только зал пустеет, в два шага оказывается рядом и нависает надо мной. – Ты специально такую работу выбираешь? То проводница, то библитотекарша… Или тут тоже кого-то пасешь, Ира Зорина?

— Не понимаю, о чем вы? – таращусь удивленно на злого мужчину. Он, что, с ума сошел? Думает, я Борьке помогаю? Да если б так и было, его бы еще в Коноше взяли.

— Зачем ты представляешься другим именем, вводишь людей в заблуждение? -садится он напротив. Берет мою ладонь в свои. Рисует большим пальцем узоры, от которых становится тяжело дышать, а сердце выпрыгивает из грудной клетки.

— А вы почему живете по чужому паспорту? – смотрю прямо в лицо, но руку из захвата не убираю.

— Я так понимаю, твой брат знает о нашем милом перепихоне под стук колес? – усмехается он криво.