Книга Обожженные изменой. Право на семью, страница 28 – Виктория Волкова

— Оно и видно, - хмыкает в трубку отец. – За полгода ни разу не позвонила. Тебе не стыдно, дочь? Борису пришлось справки наводить. Присматривать…

— Да? – тяну изумленно. – А мне казалось …

Слова поглощаются громким всхлипом. Я не верю. Мой строгий и жесткий брат все это время не выпускал меня из виду? А я… Я думала, никому не нужна.

— Приезжай ко мне, детка, - радушно предлагает отец. – Погуляем по Санкт-Петербургу. Покажу тебе интересные места. В кафешку завалимся. Я тут один ресторан французский приглядел. Готовят луковый суп… Помнишь, мы с тобой варили?

— Да, пап, да, - утираю льющиеся по щекам слезы. – Его еще никто не ел. Даже Борька.

— А тут вкусный. С сырной корочкой, - продолжает уговаривать меня отец. – Давай, с РЖД вопросы закрой и приезжай. Или мне подключиться?

— Я сама, пап, - решительно докладываю в трубку. – Больничный уже отправила начальнику поезда и в отдел кадров. Завтра заявление хочу отнести.

— Не надо, детка. Отсылай почтой. Дистанцируйся. Папа плохого не посоветует.

Ну конечно! Закончив разговор, ложусь на диван. Прикрываю глаза и снова вижу Белова.

«Да что же это такое!» - решительно отмахиваюсь от навязчивого ведения. Свернувшись клубком, пытаюсь унять глупое желание. Но куда там! Тяну плед, лежащий на спинке дивана. Впопыхах кладу его между ног и сжимаю покрепче бедра.

«Убирайтесь, Степан Александрович», - вздыхаю горестно. И снова представляю, как большой сильный мужчина ласкает меня, доводит до пика.

«Ну почему я такая дура? Почему?» - всхлипываю горестно. Долго ворочаюсь… и засыпаю. Снова слышу стук колес, снова готовлю чай для единственного пассажира в вагоне и достаю пирожки из пакета.

«Зачем я только согласилась?» - вздыхаю сонно. И неожиданно понимаю, что предоставь судьба еще один шанс переспать с Беловым, я бы им воспользовалась.

Честно! Провела бы ночь с ним и ушла не прощаясь. Только, наверное, мы с ним никогда не встретимся. А зря! Интересный мужик. Никак не могу его из головы выкинуть.

«Но, вы, Степан Аркадьевич свое дело сделали, - обращаюсь мысленно к случайному любовнику. – Как сильнодействующее обезболивающее сработали. Или как рвотное при отравлении , - усмехаюсь, вытирая предательские слезы. - Застарелая интоксикация прошла, но осадочек остался».

В замке поворачивается ключ. В прихожей слышится топот ног и приглушенные голоса.

— Да неудобно, бро, - различаю голоса Борьки и Климова и подскакиваю с дивана.

На ходу поправляю волосы. И вылетев в коридор, щурюсь от яркого света.

— У меня все готово. Давайте ужинать.

Уже поздно ночью, когда расстроенный вдрызг Савва уезжает к себе, мою посуду и кошусь на Борьку.

— Давай уже рассказывай, - прошу, не скрывая нетерпения.

— Ты о чем? – вскидывается брат.

— О маме… Что удалось узнать?

Голос дрожит от нетерпения. Нет, я уже ни на что не надеюсь. Сколько лет прошло, как она пропала в Дубае. Зашла в Дубай-молл и не вышла. Кто только не искал! Отец даже в интерпол нанимался. Никакого толку! За все годы ни одной зацепки не было.

«Будь мама рядом», - екает сердце привычной болью.

— Да там ничего особенного, - пожимает плечами брат. Видимо и сам спугнуть боится. – Короче, в Эмиратах один мужик помер. Влиятельный очень. Шейх Мансур. Старый хрен был. Девяносто лет что ли прожил, - морщится как от боли брат. – Всю семью в страхе держал. А теперь у них там чуть ли не праздник и послабление режима содержания. Его младший сын, ему чуть за полтос, даже в ресторан с любимой женой сходил. Жена блондинка и все приметы совпадают. Прикинь? Инфа точная. По интерполу пришла.