Книга Бывший. Верни моё сердце, страница 47 – Валери Овчинникова

Я устала. От новостей, камер, чужих папок и собственных чувств. И все же произнесла:

— Андрей останется на диване.

Артем сразу улыбнулся.

— На этом?

— Нет. У нас дома есть еще один.

Нина Павловна забрала сумку и ушла через пять минут, бросив на прощание:

— Дверь закрывайте. И голову включайте. Оба.

После нее квартира погрузилась в тишину.

Я переоделась в домашнее платье, смыла макияж, убрала волосы в низкий хвост. Андрей снял пиджак и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Мы встретились на кухне.

На столе осталась кружка Артема с недопитым молоком, коробка печенья и мой одинокий тюльпан в высоком стакане.

Я поставила чайник.

— Чай?

— Да.

— Черный?

— Как раньше.

Я достала две чашки.

— Ты сказал Артему, что придешь утром.

— Я останусь, если ты не передумала.

— На диване.

— На диване.

— И без попыток продолжить свидание.

Его взгляд опустился на мои губы.

— Ты устанавливаешь сложные условия.

— Справишься.

— Справлюсь.

Мы выпили чай. Я рассказала ему про беременность.

Не красиво.

Не по порядку.

Как стояла в очереди в женской консультации среди женщин с мужьями и прятала глаза. Как боялась первой ночи дома после роддома. Как Артем перестал дышать на несколько секунд в три месяца, и я вызвала скорую, держала его на руках и обещала отдать всё, лишь бы он вдохнул.

Андрей слушал.

Не перебивал.

Не спрашивал, почему я не позвонила.

Потом рассказывал сам.

О первой поездке в мой город.

О письмах.

О женщинах, с которыми пытался строить отношения и каждый раз уходил, когда понимал, что смотрит мимо них.

— Я не жил монахом, — сказал он. — И не стану делать вид, что пять лет сидел перед твоей фотографией. Но ни с кем не строил дом. Не планировал детей. Не говорил «люблю».

— Почему?

— Не чувствовал.

— А сейчас?

Он поставил чашку.

— Сейчас чувствую слишком много.

В кухне стало тесно.

Андрей сидел напротив, закатав рукава рубашки. Свет падал на его руки, на знакомый шрам, на жесткие пальцы, которыми он держал чайную ложку.

Я вспомнила поцелуй у реки.

Как легко тело отозвалось на него.

Как спокойно он остановился, когда я попросила.

— Ты устала, — сказал Андрей.

— Да.

— Иди спать.

— Командуешь?

— Предлагаю.

Я поднялась.

Он тоже.

Мы столкнулись у двери кухни. Расстояние исчезло. Я почувствовала тепло его груди, запах парфюма, задержавшийся на воротнике, его дыхание у моего лба.

Андрей отступил первым.

— Спокойной ночи, Марина.

Я должна была уйти в спальню.

Закрыть дверь.

Оставить его на диване.

Вместо этого схватила за рубашку и поцеловала.

Он замер.

Всего на секунду.

Потом ладони легли мне на талию. Мягко. Без давления. Губы ответили медленно, будто он боялся спугнуть решение, которое я сама еще не успела понять.

Я прижалась ближе.

Тело помнило его.

Его силу.

Дыхание.

То, как он удерживает женщину у себя, даже когда руки остаются осторожными.

Андрей провел ладонью по моей спине, остановился у затылка и отстранился.

— Марина.

— Что?

Голос звучал хрипло. Я едва узнавала себя.

— Ты сказала: диван.

— Передумала.

Его глаза потемнели.

— Из-за записи?

— Нет.

— Из-за жалости?

— Андрей.

— Мне нужно знать.

Я провела пальцами по его щеке.

— Из-за того, что хочу тебя поцеловать. Всё остальное не придумала.

Он накрыл мою руку своей.

— Тогда буду целовать. Остальное подождет.

Мы ушли в спальню.