Книга Флорентийская блудница, страница 158 – Лана Ланитова

— Дядя, не уходи, – глупо плакала она. – Не бросай меня одну!

Это было несколько неожиданно. Я, право, немного смутился. Иван гладил ее по голове и что-то шептал ей на ушко, уговаривая словно девочку. А я смотрел на эту трогательную сцену, и едва сдерживал в штанах собственный грех. В моей голове вновь чудили бесы. Мне уже сейчас хотелось поскорее захлопнуть двери, и уволочь девчонку в спальню. А там, наконец, взять ее почти силой – без всяких ласк, уговоров и сантиментов. Повелительно! Я ведь и так слишком долго ждал, чтобы не воспользоваться своим законным правом.

Но вместо этого я налил Машеньке валериановых капель. И долго утешал её словами, суля кучу подарков и сладостей. Когда Мари утихла на руках у Ивана, убаюканная уговорами, и засопела во сне, я тихо кивнул Грачеву и принял Мари на руки. А после унёс ее в спальню. В этот день я распустил всех слуг, и помогать мне было некому.

Я уверил Грачева, что не потревожу Машенькин сон. И что вообще я буду вести себя с ней не только, как любящий и нежный супруг, но и как внимательный отец. Я долго и убедительно уговаривал его, оставить нас и идти спокойно ночевать к себе на квартиру.

Наконец он ушел. Я с радостью закрыл за ним двери и выдохнул из груди воздух. Во всём большом доме мы были теперь одни. И я, наконец, мог воспользоваться своим законным супружеским правом. И что вы думаете? Я пошел и разбудил девочку? Если так, то вы сильно ошибаетесь. Всех своих чертей я сгреб в охапку и выгнал до поры из дому. Я вернулся в спальню и аккуратно снял с Машенькиных ног свадебные атласные туфельки. Она спала очень крепко, и мне стоило большого труда снять с нее свадебное платье. Я расстегнул с десяток мудреных крючков и булавок и стянул платье через ноги. А после я расслабил шнуровку корсета и освободил её нежную талию. Потом мои ладони коснулись тонкого шелка чулок. Наконец, моя нимфа осталась в одной лишь батистовой рубашке. Так она и спала до самого утра. А рядом с ее кроватью стоял большой нераспакованный чемодан с вещами, среди которых была её свадебная сорочка, купленная мною накануне во французском магазине.

Если вы ждёте от меня каких-то зверских и кровожадных историй о законном изнасиловании моей нимфетки, то их не будет. Тут я вас разочарую, господа. К утру я окончательно понял, что торопиться мне вовсе некуда. И более того, любая спешка в этом тонком деле может пойти мне не на пользу. Мари была довольно впечатлительной особой, и мне вовсе не хотелось оставить в её душе глубокую психическую травму. Вообразите, что могло бы статься с этим нежным цветком, если бы я решил взять ее силой? Что бы она подумала обо мне? Что я тиран или зверь? От страху она непременно бы погрузилась в обморок. А я бы проклинал себя за несдержанность. Куда спешить, думал я. Впереди у нас с Машенькой целая жизнь. Я решил вести себя настолько сдержанно, чтобы у неё не появилось и мысли о том, что у меня на уме один лишь плотский грех. Я допускал и то, что на постепенное соблазнение моей юной женушки могут уйти не только дни, но и недели. Ну и пусть, думал я. Я хотел, чтобы она сама вожделела ласки, сама бы напросилась на нее из любопытства или по естественной физиологической потребности. Нет, не думайте, господа, мне это было вовсе нелегко. Я походил на безумного сладкоежку, который полгода желал заполучить самый шикарный торт с витрины кондитерской. А, получив его, поставил вожделенное лакомство в ледник, чтобы ежедневно съедать по крохотному кусочку.