Книга Флорентийская блудница, страница 156 – Лана Ланитова

— О, мой господин, вот уже целых семь лет, как я являюсь твоей третьей женой. Но ты больше года не посещаешь меня по ночам.

— Что я слышу? Ты следишь за моим «султаном»? Запомни, глупая женщина, он ходит лишь туда, куда желает. И только.

— Но я очень хочу тебя, о, мой возлюбленный супруг. Не откажи мне в моем природном желании. Придворный звездочет поведал мне, что эти три дня будут особенно хороши для зачатия. О, приди ко мне, я умоляю, – она упала на колени и стала целовать кончики моих туфель.

— Встань, глупая женщина… – властно приказал я.

Она медленно поднялась на ноги. Я прошелся по роскошному персидскому ковру до золоченого витража, из которого струился дневной свет.

— Ответь мне на один вопрос, Лале, сколько раз ты рожала?

— Трижды, – тихо ответила она и залилась слезами.

— Трижды… – назидательно повторил я. – А теперь скажи, кого же ты произвела на свет?

— Я родила тебе трёх прекрасных дочерей.

— Я благодарен тебе за них, Лале. Но у тебя трижды был шанс родить мне сына. А ты не воспользовалась этим шансом. Либо наш придворный звездочет неправильно посчитал твои лунные дни, благоприятные для зачатия мальчика, либо ты сама что-то напутала. Скажи мне тогда, на чью голову должен упасть мой гнев? На твою, или на голову старого звездочета? Кого я должен нынче наказать?

— Меня, – тихо прошептала она.

— Лале, иди с Аллахом и не испытывай мое терпение. Я скажу Нергиз-валиде, чтобы она больше не пускала тебя в мои покои. Уймись, Лале, ты уже немолода. Рожать и приносить мне телесную радость будут другие жены и наложницы. Более молодые. Женский век очень короток. И только у меня во дворце он еще короче, чем принято во всей Османии. Тебе трижды давался шанс, забеременеть сыном, но Аллах, видно, не пожелал этого. А развлекаться с тобою, как с желанной женщиной, я уже не буду. Ты переспела для этого. Пойди прочь! – в гневе крикнул я.

А далее я помню вечер. Замотанную в тонкие шелка, мне привели новую наложницу. Когда я скинул все покрывала, то увидел пред собою свою невесту Машеньку. Она стояла предо мною, голая и беззащитная, и смотрела испуганными карими глазами, глазами дикого оленёнка. Тогда я подошел к ней вплотную и властно ухватил пальцами ее нежную, маленькую грудь. Я с силой сжал её пальцами. Она вскрикнула от стыда и боли. Шелковые ресницы смежили припухшие веки. А моя вторая ладонь притянула её затылок, и я поцеловал Мари в упругие девичьи губы. И в тот же самый миг я ощутил такой силы вожделение, что кинул невольницу на широкий топчан. И велел ей без промедления раздвинуть ноги.

Последнее, что я помнил, это то, что я потребовал показать мне наглядно её невинность.

— Да, Родион Николаевич, час от часу не легче. Ты открываешься перед нами все новыми гранями. Какой забавный опыт нам иногда даёт наш Архонт. Ты даже султаном или беем каким-то успел побывать.

— Успел, – с грустью отозвался Травин. – Причем, характер мой был в этом сне самым скверным. Я был так жесток к этой Лале, то есть Елене.

— А в жизни ты был с ней намного мягче? – с усмешкой спросил Махнев.

— В жизни?

— Ой, прости, я хотел сказать, в первом сне.

— Да уж. Пожалуй, что нет…

— Да, забудь ты о ней. А что было дальше? Четвертый сон во сне?

— Нет, слава богу. Очевидно, что от четвертого сна я бы уже сошел с ума. Видимо, черти пожалели меня, либо кончилась моя доза местного опия. Но я внезапно вновь проснулся у Грачевых. А за окном тихо падал снег. Я вышел спокойно к завтраку. По невозмутимым лицам Мари и её дяди, я быстро понял, что все мои сны были лишь снами. Не более. Похоже, что и в комнате Машеньки я не был той ночью. И всё, что мне чудилось, было лишь плодом моего больного воображения.