Онлайн книга «Флорентийская блудница»
|
И что же дальше? Прав был Макар, говоря о том, что в каждой женщине с самой юности заложены чары настоящей ведьмы. Я же добавлю от себя лишь одну, чисто академическую ремарку. Не столь академическую, сколь библейскую. Я наблюдаю в каждой девочке, в каждой юной женщине наличие тех черт, что роднят её вовсе не с Евой, а с ее антиподом – обольстительной Лилит. Так и моя юная нимфа теперь старалась ненароком обнажить то ножку, то начало плечика. К столу она выходила теперь тщательно причесанной и часто меняла платья. Когда я заходил к ней в комнату, она делала вид, что одеяло само сбилось во сне, обнажив её прелести. Но я не хотел поддаваться на ее соблазны. Во мне уже загорелся огонёк настоящего азарта. Я думал: «Ага, милая, теперь тебе самой уже не по нраву то, что в тебе видят лишь ребенка. Не нравится? То-то же… А ты полагала, что мне понравились все твои слезы на груди твоего распрекрасного дяди. Вы оба прощались так, словно ты оставалась наедине с тираном и насильником, а не с порядочным человеком. А теперь наслаждайся сполна собственной неприкосновенностью». Нет, я был с ней несомненно ласков. Я все так же дарил ей много подарков. Мы часто ходили по дамским магазинам, и я покупал ей лучшие французские и восточные духи, обувь, сумочки и прочие дамские туалеты. Пару раз мы посетили вместе оперу. Машенька произвела там настоящий фурор. Вся мужская часть публики свернула шеи, наблюдая за нашей парой. Я необычайно гордился собственной женой. Лето было в самом разгаре, и я каждый день ожидал того, что Грачев нас позовет к себе в имение. Но это не входило в мои планы. Воспоминание о том, сколько я мучился от вожделения в стенах фамильного дома Грачевых, отбивало во мне всяческое желание, окунуться вновь в пучину тех же горестных ощущений. У себя дома я чувствовал себя хозяином положения, а не вечно ожидающим просителем. Дома я понимал, что всей игрой руковожу лишь один я. Я сам судья и исполнитель нашей пьесы. Словно утонченный игрок, я наслаждался всеми этапами нашего медленного, но такого верного сближения с Мари. Я препарировал собственное вожделение и разложил его на корпускулы мельчайших душевных оттенков. Я начал с небольшой и тихой увертюры, дабы самолично довести её до апогея громкой симфонии с участием всего оркестра. Я понимаю, господа, что по мне давно плачет сумасшедший дом. Но, что поделать, такова моя суть, и таков мой извращенный нрав. Внешне я многим кажусь спокойным малым, ученым, педантом, преподавателем и буквоедом. Но, как бы они удивились, если бы узнали, чем дышу я внутри. Какие же метания порою одолевают мою искушенную душу. Более простому человеку в моей душе всё покажется настолько сложным, что он сломает себе всю голову, в попытках разгадать лишь оттенки моих тайн. А многие и вовсе увидят в моей душе – одну лишь черную бездну. Травин с усмешкой смотрел вдаль. — Господи, Родион, как же верно ты сказал, – прошептал изумленный Махнев. – Черную бездну… — Спасибо, Владимир Иванович. Вы так понимаете меня. И вправду говорят, что «подобное притягивает подобное». — О несомненно… Недаром наш Архонт соединил нас с вами в этой реальности. Уж он-то лучше нас ведает о «подобности». Хотя… Лучше нас самих никто не ведает. Даже он… Во время этого короткого диалога, состоявшегося между Владимиром и Родионом, Макар сидел молча, нахмурив от сосредоточенности лоб. |