Книга Флорентийская блудница, страница 164 – Лана Ланитова

Утром она не вышла к завтраку. Когда я зашел в ее комнату, она выглядела заплаканной.

— Что с тобою, Мари?

— Ничего, – буркнула она и отвернулась.

— Тебе нездоровится?

— Да…

— Может, принести тебе завтрак в кровать?

— Нет, я не стану завтракать.

— Почему? Пропал аппетит?

— Да, – сердито ответила она и отвернулась.

Я присел рядом, на край кровати. Она прерывисто дышала.

— Ну, что с тобой, моя девочка? – спросил я, внутренне холодея от жалости.

— Отвези меня к дяде! – вдруг крикнула она и, некрасиво скривив рот, громко разрыдалась.

Я сел еще ближе и крепко обнял ее.

— Ну, что ты, Машенька, – шептал я, целуя ее влажные ручки. – Скоро мы непременно поедем к Ивану Ильичу. Скоро, как только он вернется из командировки в столицу. Ты сильно соскучилась по нему?

— Да! – отвечала она зло. – Отвезите меня к нему и оставьте там. Я не хочу больше здесь оставаться.

— Как же так? Что ты такое говоришь? Как я могу оставить тебя там? Ты же теперь моя жена. И в горе и в радости – мы будем теперь всегда вместе.

— Нет… Не будем, – безутешно плакала она.

— Да, почему же?

— Да, потому… Потому… Потому что ты меня не любишь.

— Да, кто же тебе это сказал? – повторял я, целуя ее в соленые от слез щечки.

Мои ладони прижимали к себе ее лохматую голову. Я целовал мелкими поцелуями ее шею и вновь перешел к груди. Когда мои поцелуи стали все более сладострастными, она перестала плакать и быстро скинула с себя рубашку. Перед глазами во всей красе заголилось ее длинное стройное тело. У меня кружилась голова, и ныло в паху. Я сам не знаю, как терпел чудовищной силы вожделение. И все-таки я продолжал оттягивать самый пик нашей совместной симфонии. Я прилег рядом с ней. Мои ладони погладили ее живот и спустились ниже. В это время я шептал ей что-то на ушко. Какую-то смесь легких комплиментов и совершенно нелепых объяснений. Помню, как я ей сказал:

— Машенька, я не хочу быть с тобою грубым. Ты еще девочка. Мы будем приучать тебя ко всему этому постепенно. Если ты не против, то я сейчас же чуточку поласкаю тебя пальчиком. Хорошо?

В ответ она кивнула, закрыв глаза длинными ресницами и сама, о, боги, сама чуть раздвинула предо мною ноги. Меня не стоило долго упрашивать. Я впустил свои пальцы в ее девственное лоно и ощутил там такой поток влаги, какого я вообще не встречал у женщин. У моей бедной нимфетки настолько распухли все лепестки плоти, что я чуть не вскрикнул от удивления. Она была полностью готова к соитию. Она и жаждала его больше всего на свете. Она сама раздвигала от страсти ноги.

А что же я? Вместо того, чтобы скинуть с себя одежду и, подвинув ее ближе, вогнать в ее скользкое нутро свое раскаленное докрасна орудие, я лишь приласкал ее пальчиками, и она сладко кончила.

— Ну, вот и славно, – прошептал я ей на ушко. – На первый раз достаточно.

На следующий день я повторил свой опыт. Я делал Мари приятное, доводя ее до пика девичьего наслаждения. Все остальное я оставлял на потом. Так прошло еще около двух недель. Наши смелые игры дошли до такой степени, когда до решающей кульминации оставался лишь шаг. Она закрывала глаза и раздвигала предо мною ноги так, что я мог пристально рассматривать устройство ее девственной вагины. Она уже не стеснялась меня. Я садился рядом и, подложив подушку ей под попку, долго теребил пальцами ее нежные лепестки. Теперь я ясно видел, что предо мною лежит нетронутая девственница. Как я об этом узнал? Поверьте, господа, накануне я изучил довольно медицинских атласов. Были дни, когда мне приходилось делать ей приятное по три, четыре раза на день. В какие-то минуты мне казалось, что она почти насаживается на мои длинные пальцы, пытаясь сама порвать преграду, мешающую нашей полной близости. А я делал удивленные глаза и спрашивал, не больно ли ей. Она мотала головой… Она желала большего.