Книга Блуждание во снах, страница 88 – Лана Ланитова

— Разрешите представиться, Чернов Петр Поликарпович. Я являюсь председателем попечительского совета, инспектором городских училищ, членом городской думы и, наконец, преподавателем в данном училище. Правда, ныне я все более пишу научные работы и труды по педагогике и методике образования. А раньше, вот также, как и вы, Родион Николаевич, я преподавал русскую словесность, – зычным голосом сообщил мне посетитель.

— Милости прошу, – отвечал я. – Я очень рад нашему знакомству и крайне признателен, что вы оказали мне такую честь и почтили мою скромную обитель.

Чернов прошел вглубь комнаты, осмотрелся, рука, облаченная в черную лайковую перчатку, резко вытянула один из моих стульев, и он присел.

— Может быть, чаю или кофе прикажете? Я могу кликнуть горничную, – осторожно полюбопытствовал я.

— Спасибо, не стоит, – ответил небрежно Чернов. – Я недавно из-за стола. Мы у Калерии Витольдовны чаевничали.

Повисла неловкая пауза, в течение которой я думал о том, какого черта этот важный гусь приперся ко мне в столь поздний час, без предупреждения, да еще прямиком в комнату, где я живу. Но Петр Поликарпович и сам ответил на мой немой вопрос.

— Вы не суетитесь, господин Травин. Я, видите ли, не собирался к вам заходить нарочно. Так случай вышел. Княгиня очень хвалила вас, вашу систему преподавания, а так как я и сам по образованию славянист и всю жизнь преподавал русскую словесность, то мне отчего-то стало любопытно, насколько рекомендации и отзывы моих коллег соответствуют действительности. Грешен, но люблю самолично докопаться до сути всякой вещи и всякого явления, а равно имею все основания опровергать не только мнения товарищей по призванию, но и целые научные течения, школы, и даже, не побоюсь, законы, принятые в научной среде. А посему я решил не преминуть возможностью, ибо находился всего лишь в одном лестничном пролете от вашей комнаты. И вот, я у вас. Я не сильно вас отвлек от дел?

— Нет, ну что вы. Я премного благодарен, что вы вот так, запросто, зашли ко мне. Это делает мне честь, Петр Поликарпович, – я рассмеялся. Правда, каким-то деланным был этот смех.

Засмеялся и Чернов. Потом он резко оборвал веселье и решительным тоном произнес:

— Господин Травин, потрудитесь-ка достать все ваши лекции. Я намерен их подробно изучить, дабы дать вам дополнительные рекомендации. На основании того, что вы таки находитесь нынче в моем подчинении, ибо я инспектирую все учебные заведения города, да к тому же имею ученую степень в области изучения русской словесности.

— Конечно, конечно, – засуетился я и принялся судорожно доставать свои тетради и хрестоматии.

Чернов раскрыл первую из попавшихся тетрадей, пролистнул несколько страниц, прищурился в пенсне, что-то прочел. Потом совершенно вызывающе и нагло хмыкнул:

— Ну-ну! И это курс по орфографии? Так-с, а где же лексика и риторика?

Я достал требуемые тетради. От волнения и возмущения у меня немного затряслись руки.

«Это что еще за бесцеремонное обращение? – думал я. – Он что, решил, что перед ним студент?»

— Родион Николаевич, сейчас уже поздно. Я прихвачу все ваши лекции домой. За выходной день я их изучу и отдам вам со списком своих замечаний и дополнений.

Он решительно встал, сухо кивнул.

Мы довольно холодно распрощались. В ту ночь я плохо спал. Воскресенье прошло как-то тягостно. Мне совсем не хотелось прогуливаться по саду. Вдалеке я слышал девичий смех и стук мяча. Но оставался в своей комнате. Кроме того, у меня напрочь пропал аппетит, и я пропустил обед и ужин.