Онлайн книга «Блуждание во снах»
|
— Володя, кто это? — А, господа, не удивляйтесь. В этом царстве-государстве даже поля разговаривают. Я уже имел неосторожность общаться с этим невидимым господином. Он не пожелал разоблачить себя. — Не пожелал, – передразнил невидимый ворчун. – Поля у него здесь разговаривают! Каков шельмец! А ты забыл, как при жизни, тебя однажды, после десятидневного запоя, посетил делирий, и с тобой заговорил обеденный стол? А? – ехидно парировал невидимый господин. – Tu me donne des nausees.[119] Ходят и ходят, шастают и шастают. А ты, кудрявый жуир,[120] не тронь мои цветочки… — Mon Dieu, quelle horreur![121] Вас от меня тошнит. Вы полагаете, что я расстроен? — Володя, что оно говорит? — Ne faites pas attention a ce qu’il a dit,[122] – чуть нервно обронил Владимир. — Володя, я в Парижах не бывал и мало что понимаю. Толмача бы мне. — Прости, Макарушка, мне пришлось немного побеседовать с нашим невидимым визави. А тебя я попросту просил не обращать внимания на его негостеприимные инсинуации. Пошли, и выбрось ты его цветы. Здесь вообще вся флора опасна. — Я не понял, ему что, жалко что ли? — Куда тебе понять, румяный губошлеп? Топай отседа, – не унимался невидимка. Травин тоже удивленно таращился и дивился на весь этот странный диалог. — Не удивляйтесь, господин учитель. Здесь многие вещи, растения и животные умеют говорить. То ли еще увидеть нам предстоит… Да и что вы, господа, забыли об померанцевом поле? Забыли о том, как оно сожрало танцовщицу? Что же у вас такая память-то короткая. Пошли отсюда… — Володя, да что это такое делается? Что ни поле, так само разговаривает. Мало разговаривает, так еще грубит? – не унимался Макар. — Макар, остынь. Пошли быстрее. С этим французским скаредом можно долго перепираться. Пользы от этих дискуссий не будет, – и он потянул Макара за рукав. — Ну, погоди, я назад-то пойду когда, то все цветочки твои вытопчу, – грозился он на прощание, силой увлекаемый Владимиром. — Я тебе вытопчу, рязанский дуболом! Нажалуюсь Виктору, что ты его любимую лаванду своими грязными ручонками лапаешь, так он тебе не то что ноги оторвет, а и голову твою пустую! – кричало поле старческим визгливым голосом. При этом оно заволновалось так, словно невидимый ветер качнул цветы в разные стороны. По лиловому и лазурному сонмищу живых цветов пошли настоящие волны, подобно тем, что бывают на море в ветреную погоду. Даже небо чуточку потемнело. — Я же говорил, не связывайся. — Да как же?! — Il faut pas vous enerver[123]. Нам не нужны ваши цветы. Мы сейчас уйдем! – сообщил он визгливому и не на шутку разбушевавшемуся лавандовому стражу. Владимиру стоило огромных усилий утихомирить забияку Макара и увести его подальше от поля, ближе к лесу. Почти в конце, ближе к лесной опушке, возле небольшого стожка травы, вполоборота к нашим друзьям, сидела странная парочка. Владимир сразу узнал в ней шалую и распутную Селестину и ее маленького незадачливого муженька Фрола Карповича. Селестина вновь была обнажена: ее распущенные светлые волосы, перепутанные с травой и васильками, лежали роскошными локонами на высокой обнаженной груди. Она закинула ногу на ногу, выставив полное и округлое бедро, и смотрела куда-то вдаль блуждающим и бесстрастным взором. Рядом с ней стоял на коленях ее несчастный муженек в нелепом полосатом колпаке и, морща и без того старообразное личико, что-то горячо доказывал своей красавице жене. |