Книга Блуждание во снах, страница 142 – Лана Ланитова

«С какой стати, я должна быть откровенна с этими мужланами? Кто они мне? – Случайные попутчики на неизвестной дороге. Не более. Даже господин Махнев, этот светский лев, и тот мне кажется мужланом, по сравнению… – трезво рассуждала она. – Нас связал его величество случай и горькие обстоятельства, но все же… Хотя… Я теперь не нахожу эти обстоятельства такими уж горькими. Если бы я не очутилась здесь, то не встретила бы ЕЁ», – при мыслях о ведьме Мег, сердце Екатерины начинало биться столь трепетно и одновременно волнительно, что она смущалась и оглядывалась по сторонам.

Ну а теперь мы снова вернемся к той милой и познавательной беседе наших старых знакомцев, волею судьбы оказавшихся в этом странном мире – «царстве прелюбодеев». Остановились мы на том, как вездесущий Макар Тимофеевич Булкин выразил недоверие словам единственной в их компании женщине:

— Что было дальше?

— А далее я ничего не помню. Я потеряла сознание, а проснулась уже совсем в другой обстановке.

— Как так? А куда же подевались те козлоногие? Неужели они отпустили вас?

— Слушайте, я решительно ничего не помню. И готова, если желаете, рассказать вам о том, что со мной произошло далее. Я заснула, а проснулась… Сначала я попала в институт Благородных девиц, аккурат к самому выпуску, а после я получила назначение: ехать в имение генерал-майора Корытова.

— Какого еще Корытова? Причем тут Корытов? Кто таков этот ваш Корытов?

— Кто, кто? Да в сущности, такой же мерзавец, как и вы! Как и все подлые мужчины…

— Эвона как она заговорила… А ты, ты…

— Довольно! Нет, мне определенно попались в компанию какие-то склочники и скандалисты, – прервал их диалог Владимир Махнев. – Может, вы уже замолчите? И пусть Екатерина Дмитриевна спокойно расскажет нам о своих приключениях. S'il vous plaît^[75], мадам Худова. Приступайте.

Продолжение рассказа Тамбовской мещанки Худовой Екатерины Дмитриевны.

— И вот я уснула. И не спрашивайте меня как, зачем и почему? По-видимому, мои душевные муки от бесчеловечной пытки, сотворенной в том балагане, были столь чудовищны, а стыд настолько невыносим, что я… в общем, я заснула, – сбивчиво произнесла Екатерина Дмитриевна.

— Простите меня, трогательная вы наша, – снова встрял Булкин, – однако же, как вам уснуть на тех столбцах-то удалось, да под кнутом?

— Не знаю. Может, я просто потеряла сознание, – упорно продолжала Екатерина Дмитриевна. – Знаете что, вы мне порядком надоели…

Она откинула изящную головку, тонкие пальцы, унизанные двумя серебряными перстнями, поднесли к губам бокал с элем, по шее, украшенной жемчужной нитью, прошла красивая волна. Взгляд карих глаз сделался надменным и презрительным. Казалось, еще минута, и она пошлет всю компанию к чертям собачьим и удалиться из этого странного парка. Она даже привстала в решительном порыве. Но вдруг поперхнулась, закашлялась. Снова села и зажмурила глаза. А когда их открыла, то взор ее сделался совсем иным: решительность во взгляде уступила место легкой растерянности. Она неожиданно зевнула, моргнула длинными ресницами и снова зевнула. Выражение красивого лица сделалось чуточку глупым и по-женски доверчивым. А еще через минуту Екатерина Дмитриевна впала в легкий полутранс. Голос сделался бесстрастным и почти монотонным.