Книга Блуждание во снах, страница 140 – Лана Ланитова

— Да… – Екатерина закрывала глаза, убаюканная сладкой истомой. Еще ни одна любовная постель – ни с мужчиной, ни с женщиной, не приносила ей такого удовольствия, как та, в которой она лежала ныне. Все ее естество было наполнено звенящей радостью, умиротворяющей праной и полнотой нечеловеческого счастья.

— Тебе понравилось?

— Я люблю вас, Мег… – шептала она еле слышно, и прозрачные слёзы катились по бледным щекам. – Наверное, господь нас создал друг для друга…

Мег наклонялась над ней, острый язычок слизывал эти соленые капельки, похожие на чистые бриллианты.

— Моя девочка, как долго я тебя искала… Как долго я тебя ждала… Мы меняем тела, мы меняем пол, но суть наша остается прежней… Ты все потом поймешь. Еще раньше, в другой эпохе, я была твоим рыцарем, а ты моей возлюбленной… Я сама с трудом вспоминаю все это. Но мы все вспомним. Обязательно вспомним…

— Я хочу есть, – вдруг отозвалась Екатерина и вопросительно посмотрела на Мег.

— Ах, да. Прости меня, любимая. Я как-то позабыла о еде. Сейчас я все исправлю, – она трижды хлопнула в ладоши.

В комнату вошла служанка в длинном и плотном одеянии.

— Принесите нам поесть. Прямо сюда, – она кивнула на постель. – Что ты хочешь, моя дорогая? – обратилась она к Екатерине.

— Я хочу мяса.

— Мое ты счастье, – Мег летуче поцеловала, лежащую подле нее Екатерину. – Принесите нам жаренного мяса, хлеба, фруктов и вина. И сладостей тоже принесите.

Через несколько минут к ним внесли подносы. На подушке из зелени лежали куски горячего, будто снятого с углей, пахучего и аппетитного мяса ягненка; тут же, в другой тарелке, покоились гусиные окорока в чесночной приправе; керамическое блюдо приютило горку душистого плова, в коем блестели прозрачные от жира рисинки; теплые лепешки белого хлеба источали дух лучших пекарней всего мира. На другом блюде торжествовали фрукты: спелая дыня, благоухающая томным южным солнцем; влажная мякоть арбуза сочилась сладким соком; спелый виноград горел изнутри теплым светом балтийского янтаря; диковинная вишня превышала размеры грецкого ореха. Да, были здесь и сами орехи, пяти сортов. Третье блюдо вмещало в себе десять видов восточных сладостей: от пахлавы и зефира, до ореховой халвы. Два высоких медных кувшина плескались темным, словно кровь, иллирийским вином.

А потом была трапеза, перемежающаяся легкими поцелуями и смехом. Мег с упоением наблюдала за тем, с каким аппетитом кушает ее возлюбленная. Сама она почти ничего не ела. Провожая взглядом каждый кусочек, она любовно округляла рот, словно заботливая мать, кормящая ненаглядное чадо… Иногда тонкие пальцы выуживали спелые виноградинки и отправляли их в рот к увлеченной обедом, Екатерине.

— Оближи мои пальцы… – шептала сладострастница.

Внезапно эту идиллию прервал странный стук. Казалось, что стучат в невидимую дверь.

Мег нахмурилась и спустила ноги с ложа. Торопливым движением она накинула на плечи пеньюар и запахнулась.

— Кого это черти несут? – раздраженно произнесла она.

Екатерина Дмитриевна же в эту минуту застыла с куском пахлавы возле округленного рта и беспомощно посмотрела на Мег.

— Войдите!

Запрятанная в складках трепещущей стены, невидимая дверь бесшумно отворилась. И на пороге появился карлик в красной феске, парчовом синем халате и розовых восточных туфлях. Как вы догадались, это был Овидий, ликтор и слуга демона.