Книга Чтоб ты подавился!, страница 80 – Виктория Браунли

Меня охватил жар, и надежды растаяли как дым.

Карла и Макс отложили ложки, не желая продолжать дегустацию.

Потеряв всякую надежду, я вернулся за свой островок.

Карла и Макс попросили нас прибраться и вернуться на террасу.

Настроения царили мрачные, по крайней мере у Хлои и у меня. Бальтазар же что-то радостно напевал себе под нос.

Впервые с тех пор, как я приехал на виллу Карлы, я понял, что могу вылететь отсюда. Я молился, чтобы Карла простила мне неумение обращаться с чили, но я знал, что облажался. Я терял контроль над происходящим, и мое будущее теперь зависело от жареной курицы и дурацкого крем-брюле!

* * *

Хлои, Бальтазар и я вскоре вернулись на террасу. Нас попросили сесть на три стула напротив Макса и Карлы.

Я сел с одного конца, Хлои с другого, а Бальтазар оказался посередине.

Мы сидели молча. Все вдруг стало очень серьезно.

Карла заговорила первой:

— Я крайне впечатлена вашим энтузиазмом. Я знаю, что вы писатели, а не повара, но я спросила себя: как может человек, не знающий кухню изнутри, написать о моей жизни и понять, как устроен этот бизнес?

Макс с серьезным видом кивнул.

— Я знаю, что у меня репутация требовательного руководителя, n’est-ce pas^[46]? – Вопрос Карлы повис в воздухе.

У нее была репутация не просто требовательного руководителя. Слово «хладнокровный» подходило ей куда больше.

Она помедлила и вдруг произнесла громким и полным чувств голосом:

— У меня много качеств, но безжалостность – не одно из них. Больше всего я ценю добросовестность. Все мы люди, в конце-то концов. Кухня должна работать как хорошо слаженный механизм, но порой одна шестеренка может засбоить, и кому-то надо прийти ей на помощь, чтобы все не развалилось окончательно. Полагаю, вы понимаете, о чем я? – спросила она, пригвождая нас взглядом.

Я пытался держать лицо. Все, я пропал.

Последовала очередная долгая пауза.

— Итак, после недолгих раздумий я попрошу вас, Бальтазар, покинуть виллу. Я не думала, что вы попадетесь в ловушку слов и саботируете своего соратника, и, глядя как вы делаете это, еще и не единожды, я поняла, что со мной вы работать не будете.

— Но… – начал он.

— Бальтазар, прошу вас пойти в комнату и упаковать вещи, – приказал Макс.

Это был один из тех моментов, которые слишком хороши, чтобы быть правдой. Бальтазара уличили и пристыдили. Его истинный характер вышел наружу, и вот он выметается вон.

Я слышал, как, идя рядом с Максом в дом, он протестует, угрожает, что зря потраченное время не пройдет для Карлы даром и они за это ответят, и заверяет, что ему вообще не нужна была эта работа.

А я лишь радовался, что мы с Хлои еще на плаву и у нас есть шанс. Что она рядом. Я посмотрел на нее с улыбкой, но она внимательно глядела на Карлу, ожидая дальнейших указаний.

А что ждало нас впереди, можно было только догадываться.

Карла внимательно смотрела на нас. Она улыбалась, но ее улыбка была не ободряющей – скорее жутковатой. Я так нервничала, что не сводила с нее глаз, хотя чувствовала, что Генри на меня смотрит.

Бальтазара турнули с собеседования за проделки с моей духовкой. И хотя мне было немного его жаль, я чувствовала себя вполне отмщенной, успокоенной тем, что Карла знала – не я накосячила с кексом, обнадеженной тем, что у меня еще был шанс, воодушевленной, что Генри все еще рядом, и ликующей, что он не имел никакого отношения к сгоревшему кексу. Чем ближе мы подходили к финишной черте, тем сильнее мне хотелось получить работу.