Книга Чтоб ты подавился!, страница 77 – Виктория Браунли

Он подмигнул и приложил палец к губам:

— Ш-ш-ш.

Я глазам своим не верил. Он уже спалил ей один кекс и теперь собирался сделать это во второй раз.

Не зная, что делать, я замер, глядя, как он возвращается к своему, черт бы его драл, идеальному десерту.

Если я выну курицу слишком рано, она не доготовится, если слишком поздно – подсохнет, поэтому я просто закричал:

— Хлои! Горит!

Прошла всего одна минута, но, видимо, Бальтазар поставил режим «гриль» и выставил максимальную температуру, потому что, когда Хлои прибежала на кухню, шапка кекса уже подгорела.

— Боже! – возопила она, выуживая кекс из духовки. – Что за твою мать?

Бальтазар скрылся в кладовой, и Хлои злобно посмотрела на меня.

— Клянусь, я тут ни при чем, – произнес я.

— Тут, кроме тебя, никого нет, – заметила она.

— Это Бальтазар, честно. Он подкрутил духовку и тут же вышел.

— Почему ты мне раньше не сказал? – спросила она.

— Кексы не горят за секунду, – пытался втолковать ей я, но Хлои выглядела такой задетой, что не было в этом мире оправдания, способного все исправить.

— Ты виноват так же, как и Бальтазар.

Два сожженных кекса за два часа. Я чувствовал, как ее разочарование наполняет комнату.

Она пошла проверять кекс.

Моя курица начала пригорать, но я не мог перестать смотреть на Хлои. Ее кекс выглядел нормально, кроме шапки, которую перепекли – она потемнела. Хлои была в панике, хотя она могла бы замаскировать ущерб сахарной пудрой, но время было не на ее стороне.

Словно взбесившись, она схватила нож и занесла его в воздухе.

Господи боже, я облажалась… Снова! У меня была всего одна задача – не спалить кекс, и я ее провалила. Точнее, кто-то сделал это за меня. Оценивая ущерб, я решила, что могу лишь срезать подгоревшие куски, оставив достаточно бисквита, чтобы нарезать его на квадратики. Они уже не будут высокими и идеальными, но, благодаря шоколаду и кокосу, Карла и Макс могут этого даже не заметить.

Замахнувшись ножом, я не раздумывая срезала подгоревшую шапку.

Отложив срезанное в сторону, я с облегчением ощутила отменный запах оставшегося бисквита. Прекрасный аромат масла и муки успокоил меня во второй раз за день, перенеся меня в мамину кухню, где я, еще девочкой, все ждала и ждала, когда она наконец позовет нас с братьями украшать остывший бисквит. Может, уже тогда она учила нас терпению. Или просто знала, что братья слопают все, что она приготовила, в мгновение ока.

Но сейчас я участвовала в соревновании и не могла тратить время даром. К счастью, кекс оказался не настолько испорченным, и первый шаг я сочла завершенным. Я сунула его в холодильник, чтобы он побыстрее остыл, и принялась за пирог.

Сформировав пирог, я сунула его в духовку, поклявшись себе, что не отойду от своего места, пока не выну готовое блюдо. Я начала готовить сахарную пудру и миску кокосовой подливки. Заготовка была идеальной. Я решила подождать и закончить ламингтонский кекс в последнюю минуту. У меня было немного времени, чтобы передохнуть.

Я поглядывала на Бальтазара и Генри, которые возились возле своих кухонных островков. Бальтазар, сохраняя спокойствие, ставил один шарик профитроли на другой, а Генри, орудуя горелкой, подрумянивал свое чертово крем-брюле. Я чувствовала себя слабее конкурентов. Часть меня хотела подойти к Бальтазару и смахнуть его пирамидку, чтобы все шарики раскатились по полу, но я не была такой – и не могла разрушить чужую работу. Я посмотрела на Генри, но легче мне не стало. Я правда надеялась, что он мой союзник, но оказалось, что он такой же безжалостный, как Бальтазар, просто хорошо это скрывал.