Книга Нечаянное турне, страница 129 – Бронислава Вонсович

— Не смогу, артефакт рассыпается, – напомнила я. – Кстати, почему это происходит?

— Вы не владелица, – скривился Песцов, которого опустили с небес на землю самым травмирующим образом. – И ваша магия конфликтует с магией артефакта. Это я предполагаю, Елизавета Дмитриевна. Как вы понимаете, я обладаю чисто теоретическими знаниями, раньше не сталкивался.

— С чего бы мне это понимать, Дмитрий Валерьевич? – решила я повредничать. – Вы с таким знанием дела взялись устраивать мои концерты, что я решила: для вас это самое обыденное явление.

Песцов укоризненно склонил голову:

— Елизавета Дмитриевна, я честно веду дела.

— Неужели? – протянула я и покачала артефактом перед наглым песцовским носом.

— Это вынужденная мера, – твердо ответил он. – Если бы не сложные жизненные обстоятельства, я никогда не пошел бы на такой шаг, как постоянное использование артефакта. Разовое – это совсем другое дело. Вы же понимаете, что случайности неизбежны, а зрители страдать не должны?

Какая жертвенность и забота о ближнем! Впрочем, песцовские зрители – последнее, о чем сейчас стоит переживать.

— И все же, Дмитрий Валерьевич, какие прогнозы вы можете дать по Волкову?

Песцов недовольно дернул носом:

— Существует вероятность, что воровство было по согласию с самим домовым. И если тот подтвердит, значит, все претензии к Волкову снимутся.

— А разве можно украсть домового без его согласия? – удивилась я.

И не передать, какое облегчение я испытала, поняв, что ничего предосудительного не сделала. И все же Соболева лучше в известность не ставить: возможно, он так разбушевался именно из-за того, что остался без домового, а не потому, что заподозрил в краже Волкова.

— Разумеется, Елизавета Дмитриевна. Сильный маг на многое способен. А Волков, вне всякого сомнения, сильный.

— И зачем ему чужой краденый домовой?

Нет, я прекрасно понимала, что Волков к пропаже не имеет отношения, но теоретические знания еще никому не мешали.

— Во-первых, ослабляется дом Соболевых, – начал было перечислять Песцов, и тут его взгляд зацепился за шкатулку с соломой, поэтому «во-вторых» не последовало, а последовал столь выразительный взгляд, что никакой непонимающей физиономии не хватило бы. – Елизавета Дмитриевна, да вы с ума сошли! Соболев, если узнает, вас уничтожит, да и меня за компанию!

Песцов запустил руки в волосы и заметался по моему номеру.

— Ключевое слово «если», – смущенно ответила я. – Пока обвинение предъявлено Волкову, и не могу сказать, что это меня огорчает.

— О боги, за что мне это? – Песцов остановился и картинно поднял голову к потолку. – Да даже если турне продолжится, вы меня со всеми значимыми персонами поссорите.

— Не преувеличивайте, Дмитрий Валерьевич. С Соболевым вы не поссорились.

— Только благодаря моим выдающимся дипломатическим талантам, – гордо выдал Песцов. – Но, Елизавета Дмитриевна, ответьте, как вам вообще пришло в голову обворовать самого Соболева?

В голосе Песцова зазвучал священный ужас, словно князь Соболев был неким божеством, жестоко карающим любого, посмевшего осквернить его жилище.

— Я сам, – мрачно сказал проявившийся Мефодий Всеславович. – Я сам попросил Елизавету Дмитриевну принять меня на службу, ибо сил моих больше не оставалось работать на Соболева.

Огорченным он не выглядел, а я для себя отметила, что для домового не помеха моя защита от прослушивания. Хотя, вполне может быть, куполом его накрыло вместе с нами. И все же это непременно нужно уточнить. А то почувствуешь себя в безопасности и получишь в результате весьма неприятный сюрприз.