Книга Нечаянное турне, страница 126 – Бронислава Вонсович

— Мы не можем отклоняться от маршрута. Зря нам, что ли, Свиньин соглядатая подсунул? Да еще и со знанием английского… Нет, нам нужно вести себя спокойно, никак не показывать, что мы боимся Волкова и провоцируем его на нападение. А вот когда он появится и начнет приставать к вам при свидетелях, тогда и настанет время вам исчезнуть, – выдал Песцов тщательно разработанный план. Наверняка размышлял над ним не менее пяти минут, а то и все шесть. – Тогда запросто можно будет обвинить его и в вашем исчезновении, и в срыве концертов.

Думаю, для Песцова второе даже принципиальней, поскольку позволяет его антрепренерской репутации остаться незапятнанной. Почти незапятнанной, так как должной защиты подопечной организовано не было. С другой стороны, Песцов Волкову не противник, это любой признает.

— Я вот одного не понимаю, – раздраженно сказала я, припомнив, с каким трудом ко мне вырвался Николай. Всего один раз вырвался. – Где это видано, что офицеры разъезжают по всей Российской империи, в то время как должны находиться на службе? У него вечный отпуск?

— Скорее, выданное предписание, что может действовать самостоятельно на благо империи.

— Где же на благо империи? На свое собственное благо, – проворчала я. – Может, донос на него напишем, а, Дмитрий? Почему он пристает к мирным певицам в то время, как должен стоять на страже родины? А что будет, если все офицеры возьмут с него пример? Бардак в армии?

— Всенепременно. – Песцов подмигнул. – Как только мисс Мэннинг пропадет, я все это укажу в заявлении.

Темнело быстро, прямо-таки на глазах. Невольно подумалось, что где-то там бегают стаи волков, которые проще простого натравливать на одиноких путников. Столь примитивный автомобиль, дергающийся и поскрипывающий при движении, не казался надежной защитой от возможных нападений.

— А артефакт, отпугивающий волков, в машине предусмотрен? – нервно спросила я.

— Разумеется. Это первое, что я узнал у Свиньина. Да еще попросил, чтобы при мне проверили, – снисходительно бросил Песцов. – А вот скажите-ка мне лучше, мисс Мэннинг, чем вас так заинтересовала фамилия офицера, склонность к которому приписывают великой княжне?

— Его сестра – моя подруга, поэтому фамилия прозвучала знакомо, но неожиданно, поскольку ваш разговор я не слушала.

Я чуть смущенно улыбнулась Песцову, надеясь, что ему хватит этого объяснения и он не начнет выяснять, не связывает ли нас с Николаем что-то еще.

— Это вы зря, Филиппа, – пожурил Песцов. – В стане врага нельзя отвлекаться. Нужно внимательно смотреть и слушать.

— А мы были в стане врага? – удивилась я.

— Разумеется. Пение Свиньиной – изощреннейший вид пыток, к друзьям его не применяют, – убежденно сказал Песцов.

— Ее приятельницы так не считают.

— Еще как считают, – не согласился Песцов, – просто боятся говорить. Вы же наверняка видели их лица, когда Свиньина завывала. Такой ужас не подделаешь. Да и какие это приятельницы – так, прилипалы к богатым.

С этим трудно было не согласиться. Концерт был устроен, чтобы показать преуспевание Свиньиных-Морских. Не каждый может пригласить заезжую актрису, и пусть высота ее голоса не достигала Поленькиной, но исполнение было куда интереснее. Я бы сама себя с удовольствием послушала со стороны. Но добавление Поленькиного вокала было не единственным неприятным сюрпризом этого концерта.