Книга Ведьмин дар, страница 47 – Дарья Гущина

В открытые окна заглянуло закатное солнце, располосовав рыжим стены и диван, впорхнул ветер, наполнив дом хвойной свежестью. Я вдохнула-выдохнула и снова сосредоточилась на беседе:

— Я взялась за тренировку. Сначала на три секунды перемещалась, потом на пять, потом – на минуту. А через два месяца смогла остаться на час и приступить к изучению материалов. Забирать их с собой получалось, но лишь на время – максимум на полчаса. После они таяли в руках, возвращаясь обратно.

— И ты начала слушать? – догадался приятель.

— Я даже рискнула разузнать подробности, – я осторожно прислонилась плечом к стене. – Мы изучали на уроках всевозможную защиту, и между делом я поинтересовалась архивной. И получила от наставниц план подвалов – и коридоров, и каждого зала. В будущем ходить из одного помещения в другое не получалось – двери всегда были заперты, а с планом дело пошло шустрее: я представляла архив целиком и свободно перемещалась по известным залам. Через полгода обычные подвалы закончились, кроме одного – запертого личной печатью Верховной.

— Ты и туда пролезла? – улыбнулся Илья.

— Трудно ли умеючи… – я хмыкнула. – Да. Что-то подслушала, что-то вызнала – получила общее представление – дофантазировала – и просочилась. Конечно, я не была готова к правде главного архива Круга, долго её переваривала и утрамбовывала, но о первых Верховных кое-что узнала. И окончательно приняла и дар, и наставницу. И нацелилась на новые объекты.

— И полезла к наблюдателям? – опешил он. – Это же…

— …самоубийство? – я повела плечами. – Кто об этом думает в шестнадцать-семнадцать лет? Я проходила через любую защиту, я не оставляла никаких следов, моё пользование личным архивом не засекла сама Верховная… Да, полезла. Мне не хватало знаний о Вещей видящей. И для начала я подружилась с парой наблюдателей. Парни мне попались нужные – чтобы понравиться, они распушали хвосты и выбалтывали много полезного. А мне только и оставалось, что восторженно хлопать ресничками и трепетно выдыхать: «Да ты что!.. А у нас всего десять шкафов в ученическом архиве, а у вас пятьдесят? Да ты что!.. А что ещё есть интересного?.. И как всё помещается?.. Да ты что!..»

Приятель посмотрел на меня с оскорбительной недоверчивостью, смерил внимательным взглядом и явно чего-то недопонял.

— Илюх, – я улыбнулась, – я же не всегда была такой… не-подходи-убью. Я была нормальной девочкой и любила повилять хвостом. Это со времён отступничества у меня на первом месте инстинкт выживания, колено так ломит, что не до внимания, а наблюдателей хочется перестрелять практически поголовно. А в юности я… В общем, вытянула я из своих ухажёров по крупице информацию об устройстве наблюдательских архивов и пошла на дело.

Я глотнула чая, вспоминая недосягаемо далёкое и такое щемяще близкое прошлое.

— Вседозволенность, в некотором смысле всемогущество – это стало наркотиком. Я почти забросила учёбу, я недосыпала и недоедала, да и пожертвовала многим. Тот период жизни – одно сплошное «хочу» и «ещё». И на пути к бесценной информации об устройстве архивов меня ничто не останавливало. А архивная информация однажды потеряла ценность, главным было попасть в вожделенное место.

— Как ты не прокололась? – Илья нахмурился. – Как никто не заподозрил?..