Книга Ведьмин дар, страница 45 – Дарья Гущина

Дом – «милый» дом… Когда я, едва удерживая протестующее средство передвижения, приземлилась посреди улицы, заброшенное каменное строение недружелюбно глянуло на меня пустыми окнами без занавесок и растений. Убрав амулет, я побрела через беспорядочно заросший сад к крыльцу. Кажется, вшитые в стены заклятья уборки ещё не кончились…

К приходу Ильи заклятья послушно вымели из единственной огромной комнаты пыль и невесть как просочившийся в запертое помещение июльский тополиный пух, а я раскатала по полу, предварительно почистив домашней магией, толстый палас и разложила подушки. Вот, собственно, и всё нехитрое убранство. Мне много не надо, особенно там, где я не живу.

Приятель, стукнув в дверь, зашёл, огляделся и уставился на меня со смесью недоверия и подозрения.

— А архивы – это «чертоги разума»? – вопросил он ядовито. – Издеваешься?

— Увы, – я хлопнула по паласу, – времени нет. Садись. Если ты думал увидеть залежи бумаг и ряды шкафов, то слишком долго находился среди людей и ни разу не был в главном архиве Круга – в том, что внизу, в подвалах. Вся ценная информация ведьмами давно зашита в амулеты, – я показала на потолок, украшенный гроздьями «ловцов снов», – и заклятья, – и кивнула на стены, кирпичи которых были испещрены символами.

— Конечно, не был – кто бы нас туда пустил… – проворчал приятель и недоверчиво прищурился: – А ты что, видела архивы Кругов? И личный архив Верховной?

— Садись, в ногах правды нет. И на стены не опирайся, защита может сработать. Больно. Начнём с «чертогов разума».

Илья устроился на ковре по-турецки и пододвинул ко мне кружку с чаем. Я привычно обняла ладонями бока чашки и начала без прелюдий:

— Я воспитывалась в Кругу. В моей семье не было предрасположенности к определённой сфере, поэтому когда мне в Ночь выбора достался воздух, никто особо не удивился. Кроме меня. Ночь выбора ведьмы предполагает, что она сама находит нужную сферу силы: к тринадцати годам мы уже имеем представление, что и зачем, поэтому выбираем из предложенных вариантов то, что удобнее. А со мной всё случилось наоборот – воздух сам ринулся в руки, хотя меня всегда тянуло к душе, природе, огню, жизни.

Я сделала скупой глоток и продолжила, глядя в чашку:

— А через полгода начались галлюцинации. Вещие. Я видела то, что вот-вот должно случиться. Смотрела на дорогу, видела, как её перебегает кошка – а потом кошку сбивает машина, – моргала и возвращалась в исходную точку. И опять наблюдала гибель несчастного животного, но уже в реальности. Не знаю, как не рехнулась. Но поделиться – с мамой, бабушками, наставницами – я боялась. Со всех сторон мне твердили, что ведьме нельзя быть «со странностями» – это ведёт к отступничеству, а все отступницы… Ну, ты знаешь. Нам рассказывали о них страшные сказки на ночь, если мы не слушались. Как про Бабая или Бабу-Ягу, только вместо них говорили «отступница». Я до смерти их боялась, но ещё больше – что семья отвернётся, наблюдатели заберут из Круга…

Илья молча внимал и не сводил с меня глаз.

— А потом меня навестила моя первая наставница. Я рыдала ночью от страха – наяву почему-то виделись одни кошмары со смертельным исходом, – а она пришла, обняла меня за плечи и рассказала. Быть видящей, говорила она, это не проклятье, это дар, просто с ним нужно работать. Но для начала его нужно принять, сделать частью себя. И принять обновлённую себя – ведьму с даром стародавних.