Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 184 – Дарья Гущина

— Иссен привлёк кого-то из своих, – Сажен спрятал кувшин в карман плаща. – Справимся. Спасибо, – улыбнулся мне и полушутя-полусерьёзно сказал: – Увы, вечная матерь, работа зовёт. До штормов не жди, а после приду каяться. Долго и нудно.

— Ну давай, – я ухмыльнулась. Кое-как дотянулась до его щеки, поцеловала и тихо поблагодарила: – Спасибо, Саж. За всё.

— Да ерунда, – как обычно отозвался он и утёк туманным следом.

А силд Дивнар не спешил уходить и смотрел на меня с прищуром и мягкой иронией. Как я отнесусь к нему теперь? Когда знаю, кем он был… да и вообще-то кем остался – палачом с правом праха, с правом стирать в прах и живых, и покойников любым способом и без ущерба для себя? И от таких действительно шарахались: считалось, что смерть ходит за ними верным псом и метит каждого, кто по глупости оказался рядом.

Но, прах, это же мой дядя Див! Я считала вторым отцом, и он всегда любил меня как родную. А главное, я же знала – чуяла, что и убивал он, и есть у него право убивать. Не зря же мрачно шутила по этому поводу. Нечему удивляться. Глупо бояться, ну!

— Дядь Див, ты извини, а? – я виновато ткнулась лбом в его грудь.

— Рдянка… – большая ладонь взъерошила мои растрёпанные волосы. – Ты же никому не скажешь?

— Никому! – заверила я. – А что, никто не знает?

— Догадываются, конечно, – он обнял меня за плечи и увлёк за собой, прочь от святилища, к дому. – Следы силы Небытия остаются надолго – дольше любых других. Из-за них некоторые меня до сих пор боятся. Вот Черем с Мстишей, например. Задумали что-то, а признаться боятся.

— Правда? – я сжала губы, пряча улыбку.

— А мне кажется, они хотят сбежать, – прошептал дядя Див трагически. – Из дома. В Нижгород. Представляешь?

Я не выдержала и прыснула.

— Я всё думал, балбесы оба – языки без костей, а они молодцы, – заметил он удовлетворённо. – Услышали свои души и откликнулись, пошли им навстречу. Даже вроде как наперекор мне. Выросли дети.

— Ты же их отпустишь? – я подняла на него взгляд.

— А я их разве держал? – дядя Див улыбнулся. – Они себя сами держали – приковали к Чёрному кладбищу цепями обязательств, страхов и не только. Но вечно в клетке душе не живётся. Или сгинет, или сорвёт запоры и улетит. Ты сорвала – оковы вечного дедова помощника. Отныне ты сама себе хозяйка. Теперь их черёд. Благословлю в любой момент и на любое дело.

Я помедлила и подтянула рукава плаща и рубахи, показывая спящий посох. Дядя Див одобрительно цокнул языком и предъявил свою «занозу» – точно такую же, только тёмным пятном на коже.

— Сила смотрителей Небытия и кладбища родственная, – пояснил он. – По сути, Рдяна, это два притока общей реки. Но один приток течёт по равнине, медленно и сонно, спокойно и безопасно для живых, а второй – ревёт горной рекой, сметает всё на своём пути. Но исток-то один. Поэтому посох принял меня как своего. Как и вы, семьи смотрителей.

Показался дом – яркий красный светляк. С горделиво мерцающим плющом, выразительно обтекающим окна. С Ярем на перилах крыльца. С мамой, Блёднаром и Дариком на ступеньках. И большим дымящимся чайником. И цветком-колодцем на прежнем месте.

Словно ничего не случилось, хотя на самом деле случилось… всё.

— Див, не смей сбегать! – крикнула мама. – Смоля велела передать тебе нормальную одежду и предупредить, что она не против, если ты задержишься на чай! Твои вещи на скамейке!