Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 182 – Дарья Гущина

Ветер! Шторм! Защита! Ярь!

«Я всё сделал, – свистнул Ярь. – Прорехи закрыты, защита поднята, противоштормовая дополнительная тоже. «Старички» спят, на кладбище спокойно. Наши поднимаются из склепов».

И меня сразу как отпустило… Это для меня важнее пойманных преступников, казней и прочего – чтобы мои не пострадали.

— С тобой всё в порядке? – с тревогой спросила я. – Она до тебя не добралась?

«Руки коротки, – весело просвиристел он. – Не переживай. Не только ты приготовилась и всё знала. Красное тоже».

Дядя Див замолчал, и Сажен убрал ладонь с моих глаз. Я немедленно осмотрелась. Небо искрило далёкими молниями, но макушки деревьев больше не гнуло. Плющ знакомо обвивал «гнездо». Дядя Див обтачивал чёрным прахом массивный тёмный кувшин. Сонные знаки полыхали пуще прежнего, напитавшись чужой силой. Святилище сияло, точно туда нагнали сотни огоньков силы. Мой посох, оброненный в полёте, испарился.

А земля довольно урчала и потягивалась, как сытый хищник. И кладбище привычно светилось – от макушек деревьев, в которых резвились огоньки, до обнимающей колени багряной туманной дымки. И, само собой, плюща.

— Саж, а что вы сделали с плющом? – шёпотом поинтересовалась я.

— Не мы, – отозвался ищеец. – Это Блёд. Раз ты запретила ему переступать порог святилища как смотрителю кладбища, он помог нам как смотритель Бытия. И на остатках силы поговорил с единственным существом, которое обитало в святилище и не вызывало подозрений. С плющом. Помнишь, я говорил, что он полон тайн? Плющ услышал Блёда и согласился помочь.

— Но он сожрал её посох, Саж! – я повернулась и подняла голову. – Даже два! Два призванных смотрительских посоха! Видел?

— Видел, – он опустил взгляд и улыбнулся. – Плющ здесь хозяин, он на своей земле, а она – пришлая, чужачка. Кто будет сильнее? Конечно, свой.

Лицо спокойное, но теперь, когда спали остатки порчи, я ощущала, как подрагивают обнимающие меня руки. Они всё-таки не железные, эти ищейцы. А ведь вся их затея едва не пошла прахом – ещё и потому, что старая тварь делала ищейские амулеты и знала их слабые места. И чудом не успела ничего «подпортить», лишь попыталась усыпить вместе с Красным – да я не дремала. Но – не будь у меня амулета против порчи подчинения…

— Перестань, – я сжала его напряжённые запястья. – Сложилось же всё худо-бедно. И Блёд, и плющ, и шторм…

Дядя Див накрыл кувшин ладонью и снова начал наговаривать.

— Шторм мы нагнали, – Сажен обнял меня крепче. – Кратковременный. Иначе она до последнего ждала бы Рёдну, чтобы обменять тебя на посох. Безумие, как ты помнишь, ослабляет все клятвы. Запрещающие вредить смотрителям – тоже. А до предзимних штормов ещё дня три. Рёдна в подземелье за это время с ума бы сошла даже рядом с Блёдом. Ну и землю мы прогревали. Немного до твоего непроизвольного движения оставалось, но плющ всех опередил. А в остальном… – он скривился. – Едва не подвели. Извини, Рдянка.

Я повернулась боком и ткнулась лбом в его плечо: ладно тебе… И с иронией уточнила:

— Что, прежде все подобные дела проходили по плану, да?

Ищеец фыркнул:

— Ни одного. Все с неожиданностями, неприятностями и на грани провала. С чудесниками всегда сложно. С хозяйками кладбищ – тоже. Что со старыми, что с молодыми.

И это он тоже слышал. Ну и пусть.