Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 147 – Дарья Гущина

— Давай рискнём? Знаки закрепились, а в перенасыщении нет ничего хорошего. Из тихого упокойника в буйного беспокойника обернётся.

Я удобнее перехватила посох и кивнула. Блёднар зашёл покойнику за спину, наговором и посохом вытолкнул его из круга знаков, а я встретила его своим посохом и сонным наговором. Алые глаза лекаря закрылись, он рухнул на землю – и сразу же рассыпался прахом.

И сразу же тревожно засвистел Ярь:

«Силда Моряна пошла прахом!»

— Что?! – вскинулась я. – Да ей ещё года три спать! Кто с ней сейчас?

— Рёдна, конечно, – Блёднар уже собирал прах в кувшинчик. – Она почти сразу после вашего ухода к нам присоединилась.

«Четыре, – поправил Ярь. – Я вспомнил её дело. Четыре года сна».

Нет, это всё не просто так.

Из склепа появился встрёпанный больше прежнего и снова очень злой Сажен. И во мне тоже внезапно вскипела злость.

— На Моряне же порчи не было? – я повернулась к Блёднару.

— Нет, чистая, – ответил он. – Но странноватая. По поведению – как готовая к уходу. Спокойная, улыбчивая, отрешённая.

Я выругалась и открыла «мост» к дому.

Терпишь их капризы, с доброжелательной улыбкой сносишь их оскорбления, сочувствуешь их горю, утешаешь, недосыпаешь, стелешься перед ними ковриком – какие вам вещи принести, а хорошо ли спится, а почему вы встали, нет, подушку нельзя… – а они раз и предают. Своё кладбище. Своего смотрителя. Которые ничего плохого им не сделали. Ничего! И в том, что люди при жизни переели силы и умерли, не виноваты!

Когда я выскочила из «моста», мама уже собрала прах в кувшин и сидела на скамейке рядом с цветком колодца. Растрёпанная, в наспех наброшенном на ночную рубашку плаще.

— Рдян, она так внезапно… – она запнулась и нахмурилась: – Что случилось?

— Допрошу, – процедила я. – Не вмешивайся, пожалуйста. И если ты помнишь, как задержать душу, то начинай читать наговоры прямо сейчас.

И быстро-быстро начала чертить на земле круг призыва. Мама встала рядом, зажав кувшин в ладонях, и зашептала наговоры. Блёднар, выскочив из «моста» вслед за мной, сразу всё понял и зашептал то же самое.

Поставим их рядом в один круг. И послушаем.

Но как же кладбищенские клятвы послушания позволили сотворить это мелкое зло, а… Точно надо их дорабатывать. Собраться советом старших смотрителей, обсудить и доработать. После.

— Саж, откровения покойников, которые пошли прахом, доказательствами считаются? – поинтересовалась я, рисуя знак за знаком.

— Хороший вопрос, – отозвался ищеец напряжённо. – С одной стороны – нет, в правилах об этом ничего не написано. Но с этой же стороны и да: не запрещено – значит, разрешено. Значит, можно обосновать их полезность и продавить как доказательство.

— Ставьте, – я сдула с глаз растрёпанную отросшую чёлку. – Блёд, вы держите лекаря, а я держу Моряну. Начали.

Блёднар вслед за мамой поставил кувшинчик в центр круга и замер рядом со мной. Я никогда этого не делала, но мы же, потомственные, не просто потомственные, да? Я вонзила посох в землю и прошептала наговор. Кувшинчик лопнул, и прах взметнулся, обретая прежние старушечьи очертания. Блёднар сделал то же самое, и его кувшин взорвался прахом. Две фигуры замерли в воздухе, растерянно оглядываясь.

— Силда Моряна, – начала я сдержанно, хотя хотелось рявкнуть. – Объяснитесь.